Он молчал.
— Мне жаль, что мы проигнорировали ход в мой мир. Знаю, вы потратили много сил, я не могла и мечтать о том, что вы создадите его. Но вы создали. А я не зашла в него. Простите.
Он снова промолчал и не сводил глаз с сенеял.
— Я рада, что оказалась именно в Айронвуде, а не в каком-то другом месте. Это определенно.
— Ты думаешь, что могла попасть в мир, где пытали моего отца? Он ведь уничтожил его.
— Да, но могли быть и другие подобные миры. Но больше всего я боялась, что попала не в другой мир, а... Умерла.
— Если бы ты умерла, как бы ты ходила и разговаривала и видела все это?
— Да-да я знаю, я бы валялась где-то в лесу корягой, — он вопросительно посмотрел на нее. — Я же постоянно вру, а у вас это главный путь к жизни сухой трухи.
— Ты так весело об этом говоришь. Ладно, я, обманывая тебя, я не боялся стать корягой. Я чувствовал себя ею всю жизнь. Но не думал, что тебя устроило бы такое существование.
— Все здесь очень смешные с этими корягами - цветами. Я понимаю, ваша религия учит таким представлениям о жизни после смерти. Но... Все опять-таки хотят быть чем-то красивым и душистым. Но чем отличались бы эти жизни? Никто не обнимет любимых, ни съест аппетитного кролика, не искупаться в море: ни листик, ни росинка, ни ваша пресловутая коряга.
— То есть ты в это не веришь?
— Нет, в моей религии считается, что после смерти каждый окажется в другом мире, где будут его ранее умершие родственники и там у него будет другая жизнь.
— Другая жизнь в облике человека?
— Да, вот я и думала когда попала сюда, что это и есть та другая жизнь.
Феликс не отводил глаз от Джейн и внимательно ее слушал. Она лишь второй раз видит на его лице заинтересованность. Наверное, для нее это уже успех. Она впервые так долго смотрела в его глаза и только сейчас рассмотрела, какой в них замысловатый рисунок радужки. Из-за этих хитросплетений глаза Феликса и казались такими ярко - синими.
— Джейн. У меня что-то с глазами?
— Э... Нет. Я просто задумалась… Когда я попала сюда, я думала не только о загробном мире, но и о том, что я, возможно, сошла с ума. Сейчас вот смотрю на сенеял, на вас и думаю, что это может быть правдой.
— Сошла с ума? Что это значит?
— Это болезнь, когда человек может видеть целый мир, которого на самом деле не существует, говорить с людьми, которых нет или считать себя совершенно иной личностью.
— В твоем мире есть такая болезнь? — он выглядел взволнованным.
— Да и на самом деле Айронвуд может быть лишь плодом моего воображения. И, возможно, весь наш разговор происходит лишь у меня в голове.
— Если это все происходит у тебя в голове, значит, ты должна знать, что я сейчас сделаю. Ну и?
Она пожала плечами.
— Я не знаю. Наверное, покажете очередной фокус.
Внезапно Феликс обхватил ее талию и, нагнувшись к лицу Джейн, поцеловал её. Вместе с лавиной прекрасных чувств ее охватило паническое ощущение невозврата. Она отпрянула от него, отойдя почти к самой стене пещеры.
— Не надо, давайте побудем здесь без этого всего.
— Я тебе так неприятен?
— Нет конечно, очень приятны. Просто не будем этого делать.
— Я знаю, ты влюблена в Тристана, но ты сама не воспользовалась возможностью быть с ним. Так что, почему бы и нет.
Джейн чувствовала себя в смятении. Она хотела остаться с ним здесь навечно, поддаться своим желаниям, но знала, что для него это всего лишь игра.
— Я не хочу быть для кого-либо развлечением на одну ночь. У вас есть невеста. И у вас есть много девушек, которые будут рады скрасить вам вечер. А я достойна того, чтобы со мной был лишь тот мужчина, который видит во мне одну единственную.
Он лишь стоял и смотрел на нее своим пронзительным взглядом. Это так банально, но в этот момент ей показалось, что она знала его всю жизнь или может быть даже все жизни. Она лишь надеялась, что он больше ничего не сделает, потому что отказать ему еще раз она будет не в силах.
Наконец он ответил ей:
— Ты спела сегодня песню для меня. Ты сказала, что хотела показать всем, как поют когда любят, — он медленно подходил к ней. — Я хочу, чтобы ты вся была сейчас для меня. Покажи мне, как проводят ночь, когда любят, — он стоял уже в миллиметре от нее.