Боковым зрением она видела, как менялся пейзаж: пляж, деревня, дорога, ворота Великих Садов и, наконец, беседка у маленького озера в парке. Феликс был прав, уже почти наступил рассвет.
— До дворца пройдем сами, — и с этими словами он вышел из заросшей жимолостью беседки. Джейн пошла следом. Она не знала, как должны вести себя люди, которые просто переспали без всяких отношений. О чем они говорят или, судя по поведению Феликса, – о чем они молчат. Она решила аналогично сделать вид абсолютного равнодушия к произошедшему:
— Так, как это возможно, что в толще скалы есть сифоны?
Он явно не ожидал, что её затронет географическая тема.
— А почему это должно быть невозможным?
— Потому что вода не может течь вверх.
— Кто сказал, что не может? Есть места, в которых все происходит иначе. И с этим местом все иначе.
— У скалы есть еще секреты?
— Когда мы с тобой впервые были на пляже, как мы так легко поднялись и спустились?
— Вы что-то сделали своими силами.
Он смотрел на нее прохладно, и Джейн стало от этого так тоскливо. Ей захотелось поскорее прийти во дворец. Все чудеса пещеры развеивались, словно дым на ветру.
— Я ничего не делал. По этой скале любой человек может подняться и спуститься без особого труда, хоть она и выглядит крутой.
— Но почему об этом никто не знает?
— Потому что никто не пытается что-то узнавать. У них так же много этих "невозможно" как и у тебя.
— То есть вы считаете, что возможно все?
— Джейн, я принадлежу к миру, где все люди были всемогущими. Отец рассказывал мне, что там не было ничего невозможного. И я вижу это во всем. А остальные просто не смотрят. Я знаю не только о скале. В море нет никакого осьминога.
— Вы знаете об этом? Почему вы никому не говорите? Мясо крабов и рыба – такой деликатес в Айронвуде. И все могли бы рыбачить в море, а дети могли бы спускаться на пляж по скале и купаться.
— Леди Джейн, на этом пляже я видел, как погибает вся моя семья. В этом море их корабль ушел под воду. Вы думаете, я хочу, чтобы это место превратилось в место отдыха и развлечений? Чтобы повсюду ходили корабли и слышался смех? — он назвал её на "Вы".
Видимо, их общение стало слишком уж официальным, либо тема, затронутая ею, была ему так неприятна, что он своим "Вы" дистанцировался от нее.
— Если они узнают об этом сами – пусть так. Но не от меня, — он многозначительно посмотрел на нее. — И, конечно же, не от вас.
— Конечно, не от меня, — Джейн дала ему понять, что не станет никакие его слова передавать третьим лицам.
— Про меня вы тоже все знаете?
— Нет, если бы я все про тебя знал, мне не нужно было бы притворяться сыном витражника.
Джейн, наконец, решилась на главный вопрос:
— Но вы ведь знали про то, что я спасала миссис Кларк. И позже говорили, что всё обо всех знаете.
— Ты не единственная здесь можешь лгать. Это было не совсем правдой. Про то, что происходит в Великих Садах и других деревнях мне просто докладывают мои люди. И когда ты впервые разговаривала с Тристаном, конечно же, я не знал о вашем разговоре, мне сообщают лишь общую информацию. А про тебя... Иногда я смотрю на кого-то или на что-то и могу увидеть какие-то события. Это бывает довольно таки редко. Когда я увидел тебя в витражной мастерской, я оказался в каком-то белом помещении, где ты бегала в своем странном голубом костюме с какими-то приборами в руках. А потом та женщина умерла. Вот и всё. Вся магия. Больше я о тебе ничего не видел.
— Наверное, здорово, иметь такую способность.
— В основном – это совершенно бесполезно.
Они подошли к крыльцу дворца. Джейн увидела под окнами расхаживающего взад и вперед в ожидании певца-петуха. Король тоже посмотрел в его сторону:
— Сегодня ему велено разбудить всех на три часа позже рассвета. Праздник был допоздна. У вас еще есть время поспать, — опять назвал её на "Вы". Джейн так хотелось обнять его и поцеловать, но они лишь молча, смотрели друг на друга. Она поспешила прервать этот томительный миг: