— Ну и, напоследок, общение с “людьми зеленой воды”. Даже простолюдины сейчас вас избегают, позволяют себе даже не здороваться, что ставит вас на ступень ниже них, — заключил свою речь глава Верховного Совета.
— Но король так же приходил к “людям зеленой воды”, — сказала Джейн в свою защиту.
— Все верно, но короля здесь сейчас нет.
Глава Совета явно давал понять, что пока короля не будет, все успеет решиться. А потом – кто уже будет простолюдинку возвращать во дворец. Ей сообщили, что вопрос о ее происхождении будет рассмотрен в ближайшие дни. Маркус все собрание промолчал, он внимательно слушал, но не произнес ни слова. Джейн уже начала думать, что он устал от такой проблемной возлюбленной и решил не защищать её, но после собрания он отвел ее в сторону.
— Не бойся, я сделаю все, чтобы ты осталась здесь. Но, — его тон стал очень настойчивым, — ты не должна даже приближаться к серому дому. И это не просьба, Джейн. Это не просьба. Не приближаться ни в коем случае. Или ты думаешь, что им действительно твоя осанка не нравится? Да и вообще, Матерь Природы, с тобой действительно не здороваются простолюдины! И почему я закрывал на это глаза! Джейн, не заговаривай больше с ними. Сама – не заговаривай, — его взгляд сменился со строгого на более мягкий. – Я умоляю тебя. И тогда все будет хорошо.
Джейн послушно закивала Маркусу, а придя в комнату, разрыдалась на пару часов. Она весь вечер разговаривала с собой в тартуле, но беседы со своим отражением привели лишь к новым слезам.
На следующий день, снова смотря на неунывающий ливень, она решила зайти к Маркусу. Их последние встречи вовсе не были позитивными, но она ценила то, как он ее защищал. Ценила его любовь. Ей хотелось просто побыть пару минут с тем, кому она просто небезразлична в этом чужом мире. В Айронвуде не принято было приходить в личные комнаты без приглашения, исключение составляла лишь комната короля, которая служила одновременно и приемной. Но Джейн итак нарушила в этом мире слишком много правил, чтобы беспокоиться о таком незначительном.
Когда она зашла, Маркус вырезал что-то из камня. Он даже не обернулся: в Айронвуде служанки сновали туда-сюда и многие вельможи и дамы уже не обращали на них внимания.
— Маркус, добрый день, — поздоровалась Джейн.
Он удивлённо оторвался от своей работы:
— Здравствуй, леди Джейн. Не ожидал увидеть тебя здесь.
— Я знаю во дворце не принято ходить по личным комнатам, но погода не благоволит уличным встречам. Тем более в моем мире, когда хотят кого-то увидеть просто приходят к нему. И вот – я в твоей спальне, — она тут же подумала, что все это звучало как-то двусмысленно. — Что ты делаешь?
— Создаю скульптуру.
Джейн подошла ближе. В руках парня лежал небольшой камень.
— Что это будет?
— Букет сирени.
Джейн на миг замерла, но вовремя взяла себя в руки.
— Ты так вдохновился моей песней? Эта песня была не для короля, — она сама не знала почему соврала. Может она не хотела обижать Маркуса, а может просто не хотела, чтобы кто-либо вообще знал правду.
— Я знаю, что не для него, — на его лице промелькнула такая знакомая лучезарная улыбка. — Ведь на празднике не было части, где можно исполнить песню для кого-то другого, а ты же у нас бунтарь, спела тогда, когда захотела. Поэтому я и вырезаю эту сирень. Слова песни были такими необычными.
Джейн поразилась самоуверенности парня. Даже Феликс считал, что Джейн влюблена в Тристана, а Маркус после их последнего прохладного разговора решил, что она поет ему любовную песню.
— Ты ведь говорил, что мрамор тяжело достать. Где же ты его взял?
Он усмехнулся.
— Феликс уехал, а я просто пришёл на склад и нашел небольшой кусок. Пока короля нет, Верховный Совет распоряжается запасами. И я распорядился мрамором наилучшим образом.
— Так король все-таки просто уехал? Люди в деревне думают, что он исчез навсегда.
— Поменьше бы ты бывала в деревне, тем более в такую погоду. Простолюдины не хотят с тобой разговаривать, а ты по-прежнему слушаешь их разговоры. — "Снова эта скользкая тема". — Их не посвящают в дела королевства. Да, Феликс просто уехал, он сам сказал об этом Эпсу Фендерсону.