Она сказала это так, что он ей поверил. Но ему снова не понравилось это чувство, будто она его защищает и оберегает ото всех. Это он должен ее защищать. Защищать со своими собственными ногами, а не ждать, когда он сможет стать полноценным благодаря снисхождению Феликса.
— Джейн, мне не нужны другие ноги. Хочешь сделать все для людей серого дома – делай. Но мои козлиные ноги останутся при мне.
Её лицо выглядело таким грустным от его слов. От радости по поводу найденного кулона не осталось и следа. Тристан поспешил исправить ситуацию:
— Давай сходим в пещеры и по дороге расскажешь, как там под водой, мне очень интересно.
Они пошли к скалам и начали на них взбираться. Джейн сразу вновь оживилась:
— Я видела ваших лиловых крабов. Они действительно лиловые, такие красивые, словно игрушечные. Я думала – это подводные цветы либо кораллы, пока они не начали шевелить клешнями. Они сидят на камнях группками и образуют необычайные узоры.
— Здорово, наверное, красиво. А как на счет спрута?
— Сдох ваш спрут. Можете спокойно плавать. Хотя, даже не знаю можно ли это всем говорить, ведь я подставлю Бруно, он живет в достатке за счет ловли рыбы и крабов. После моих слов все начнут их ловить. Лучше, наверное, об этом умолчать.
— А как ты знаешь, что он мертв?
— Из-под корабля торчали его слегка поистрепавшиеся останки. Судя по всему, корабль придавил его своим весом или Отец успел его одолеть уже под водой.
Тристан восхищался ею. Джейн – самая необыкновенная девушка среди всех существующих миров.
— Ты очень смелая, я хотел бы быть таким бесстрашным.
— Это я-то бесстрашная? Я много чего боюсь, и нырять в море я тоже боялась. Но я не могу сидеть здесь, сложа руки. Мне нужно знать, что я не случайно нахожусь в твоем мире. Что дни, проведенные моей семьей в мучениях и мыслях обо мне, не пройдут даром. Я должна сделать для Айронвуда хоть что-то. Просто, когда знаешь что, что-то важно, страх больше не имеет значения. А это важно. Тем более в этом море так легко плыть. Наверное, это от того, что я задавила в себе страх, и поэтому все было так просто.
Тристан не стал отвечать. Тут нечего добавить. Странно, что эта милая маленькая девушка, прибыв в чужой мир, так хочет все изменить, всем помочь. Ныряет в море, преодолевая свой страх – потому что это важно. Почему ни один житель Айронвуда не решил, что сделать что-то для человека дающего ему хлеб каждый день – это важно? Почему никто не подумал попросить у короля вылечить ребенка? Почему все настолько безразличны друг к другу. В мире Джейн происходит столько ужасных событий, но при этом она все равно старается всем помочь. Она выросла в мире, где ложь встречается на каждом шагу, но все равно продолжает верить людям. Почему все жители Айронвуда так глухи друг к другу? Почему чужому для этого места человеку судьба Айронвуда важнее, чем его обитателям?
Еще в детстве, он с матерью переехал из Великих Садов жить в деревню Милисс. Там выращивали животных, и мать водила его посмотреть на некоторых из них. Его любимым местом был загон с козлами, за которым ухаживала его тетя. Он любил за ними наблюдать потому, что больше относил себя к ним, чем к людям. Козлики подсовывали друг другу сено и спали, скопившись в группку. Тристан все время думал, что в мире произошла какая-то ошибка. Он не проклятое существо, и не что-то противоестественное. Он абсолютно естественен. Просто ошибка в просчетах Матери природы. Он должен был родиться козлом и вместе с ними счастливо жевать сено и спать, прижавшись к чьему-то теплом тельцу. В итоге он является и не тем и не другим. Даже те же козлы поразбежались от него кто куда, когда он однажды залез к ним в вольер.
— Что-то я никого не вижу, — прервала его мысли Джейн. Они добрались до самой нижней скальной пещеры, девушка стояла на коленях у воды, всматриваясь в глубину. – Надо же, пещера находится не так высоко над морем, но все равно странно, как в ней оказалось целое озеро, – Джейн удивленно трогала воду и рассматривала каменные стены.
Вода в пещере светилась желто-зеленым светом. Это означало, что сенеялы плавали где-то там, но к большому разочарованию Тристана на поверхности не появлялись.
— Правду говорили, что сенеялы больше не выплывают к людям, — сказал он с горечью.
— Это они так светятся, там, в глубине?