— Глупая, не подходи к нему близко!
— Он осквернил наш храм. Матерь природы накажет нас всех за ступившие на святую землю испорченные ноги, — выкрикнула какая-то черноволосая барышня.
Тристан чувствовал себя словно во сне: одновременно прекрасном и ужасном. Он даже не сразу ощутил, что ему на голову и ноги сыпется земля. Настолько храм был залит светом и окружен цветами, что трудно было представить, что люди могут быть такими жестокими в этом месте. Но как оказалось, осыпание землей не было пределом их жестокости. Вдруг вокруг него возникли люди с вилами. Они начали слегка тыкать в него, направляя его к выходу, словно животное, загоняемое в загон к остальному стаду. Он даже не видел, кто именно держал эти вилы, ведь не смотря на легкость нажима, он все равно был вынужден отступать к выходу. Джейн тем временем прорвалась сквозь держащие ее руки и даже смогла выхватить чьи-то вилы. Повсюду царила суматоха, и так как в таком святом месте нельзя было шуметь какая-то странно тихая суматоха. Тристан все больше подгоняемый к выходу заметил, как Джейн настойчиво пыталась отгонять от него людей. В какой-то момент Джейн сделала непонятный мах рукой и послушник, усердно вцепившийся в свои вилы, упал на пол. По храму прошло оглушительное дамское "Ох". Что это было за движение? Она ударила его? Человека? Тристан узнал сегодня сполна о насилии в её мире, но не думал, что она сама может ударить человека. В этом всем его мучил только один вопрос - почему он сам не убирал их орудия любой ценой? Они загоняли его словно скотину, и при этом они практически не наносили ему физического вреда, но с каждой секундой убивали в нем все то, что хочет жить. А ведь жить, и главное хотеть жить – это важно. Важно. Джейн сказала сегодня, что страх не имеет значения, когда что-то действительно важно. И Тристан, резко вскинув ногу, попал своим массивным копытом в ближайшего послушника. Тот громко ойкнув, попятился назад и рухнул на кого-то из прихожан. Раздался оглушительный треск одного из огромных вазонов с цветами. Жители деревни бросились собирать землю из вазона и тут же кидать ею в его сторону. Какая-то рыжая дама бросилась спасать цветок, выпавший из вазона, но что она с ним сделала, он так и не увидел, так как толпа уже вытолкала его из храма.
Все вмиг высыпали на улицу. Каждый начал кричать и тараторить, как только все оказались за пределами святого места. Поднялся оглушительный гул из человеческих воплей и громкого завывания Деяна читавшего молитву. Жители деревни, проходившие мимо по своим делам, останавливались и наблюдали развернувшееся перед ними зрелище.
Тристан пребывал в оцепенении. Все так быстро происходило, что он вообще не успевал осознать происходящее.
— Остановитесь!!! — этот крик был таким громким, что все одновременно замолчали. Тристан остолбенел от внезапно наступившей тишины. Все смотрели на Джейн. Судя по всему, кричала именно она.
— Остановитесь! Что вы делаете? В храм пришел человек желающий помолиться, так же как и вы. Что вы устроили? — Джейн вся раскрасневшаяся кричала, ожесточенно махая руками.
Навстречу ей вышел Деян:
— Это мы устроили? Я так и знал, что ты никакая не мессия, а просто очередное существо, напавшее на нас. Ты ударила прихожанина и он, — Деян гневно ткнул пальцем в Тристана, — позволил себе вздернуть свое гадкое копыто на служителя Матери Природы. Я никогда не слышал, чтобы люди применяли вред себе подобным. И сегодня вы - два неведомых существа впервые сделали это на святой земле Айронвуда! Вы - два животных! Два чудовища!
Слова Деяна восприняли неоднозначно. Толпа пребывала в явном замешательстве. Ведь ненавидеть Тристана было само собой разумеющимся, но подключить в это число Джейн, они были явно не готовы. Назвать такую чудесную девушку чудовищем явно пришлось по вкусу не всем. Тем более практически никто не видел, как она ударила послушника. Все молчали. В душе Тристана назревал ураган из злости и негодования. Он злился не за отношение людей к себе. Его сердило то, что Деян сопоставил Джейн вровень с Тристаном, обозвал ее чудовищем.