— Как там лорд Ворминстер, леди Ворминстер?
— Пока все хорошо, мистер Робсон.
— Подождите и увидите, — ухмыльнулся он, — несколько месяцев в солдатах сделают его социалистом.
Затем мне встретился доктор Маттеус, выходивший из своего коттеджа. После того, как мы поговорили об его больных, он спросил:
— Ворминстер справляется со своими делами, надеюсь?
— Думаю, что справляется, доктор, но он мало пишет об этом.
— Осмелюсь предположить, что он не хочет докучать вам.
Но я считала, что Лео не пишет о них, скорее потому, что знает, как я брезглива. Одна мысль о госпитале приводила меня в ужас. Я остановилась у калитки Мэри и заглянула к ней на минутку поздороваться с маленьким Томми, перед тем, как зайти к миссис Чандлер.
— Видишь, Роза, это Томми — давай ему помашем. Я знала, что миссис Чандлер, как и я, переживает за Лео.
— Он уже взрослый человек, — заметила она, — но иногда поступает как ребенок. Жалко, что он должен был уйти, но я рада, что у него есть вы, ему есть к кому вернуться, моя леди.
Когда я шла назад, Роза оттягивала мне руки, но груз вины на моих плечах был еще тяжелее. Если бы я только могла дать Лео любовь, в которой он нуждался — но я не могла.
Дома меня дожидалось еженедельное письмо от Лео — оно прибыло с послеобеденной почтой. Я взяла его с собой в детскую.
— Посмотри, Флора — письмо от папы. Ты поможешь мне открыть его? — мы вместе отклеили клапан и вытащили из конверта лист бумаги. Я ошеломленно замерла.
— Что случилось, моя леди? — встревожилась Элен. Не вымолвив ни слова, я протянула ей листок. В каждом углу листка было по треугольнику с написанными на них буквами YMCA, а между ними были слова, на которые я показывала — «Действительная служба британских полевых войск». С правой стороны Лео, как обычно, приписал свой номер и сокращение RAMC, но добавил под ними еще одно слово — Франция.
Глава двадцать седьмая
Элен удивилась этой приписке не меньше меня.
— Прочитайте его, моя леди.
Дорогая Эми!
Пожалуйста, извини меня за нарочито хвастливую военную бумагу, но наше подразделение, уезжало в спешке, и оказалось, что я забыл свои канцелярские принадлежности. Однако я не плачу YMCA неблагодарностью, потому что их барак все-таки дает какое-то убежище среди лагерного столпотворения. Сейчас я нахожусь в одном из крупнейших базовых госпиталей во Франции, — я не могу разгласить его название из опасения перед чернилами цензора. Противно сознавать, что каждое написанное мной слово будет прочитано третьей, непрошеной парой глаз, но, тем не менее, эта служба есть, и офицеры обязаны делать свое дело.
Затем следовало обычное продолжение, ни слова ни о переезде, ни об его причинах, а просто обыденные ответы на мои вопросы, комментарии моих новостей, а в конце подпись: «Твой преданный муж, Лео Ворминстер».
— Папа уехал во Францию! — повернулась я к Флоре. Она сморщила нос и сказала:
— Дядя Альби во Франции.
Я в тревоге взглянула на Элен, но та покачала головой:
— Эти базовые госпитали на самом берегу, моя леди. Они поставлены там, чтобы не подвергать раненых опасности, — пока она говорила, мое зачастившее сердце успокаивалось. — Месяца два назад Альби сообщил мне, что легкораненых не отсылают в Англию — их держат во Франции, пока они не вылечатся достаточно, чтобы снова идти воевать. Но за ними кто-то должен ухаживать, это и будет делать его светлость.
Я понимала, что Элен права, но, тем не менее — «Действительная служба»? Судя по словам Лео — «нарочито хвастливая военная бумага» — он был рад, что оказался во Франции, даже если ему предстоит всего лишь таскать носилки и опорожнять больничные судна.
Это известие произвело впечатление и на всех остальных. Когда я сообщила о нем мистеру Тимсу, тот, воскликнув: «Ну, не ожидал!», быстрее обычного зашаркал ногами прочь, чтобы первым рассказать новость другим слугам. Я пошла в кабинет имения, надеясь застать там мистера Селби, а затем вышла в сад, чтобы рассказать о письме мистеру Хиксу — несмотря на прошедшее время и перемену своего положения, я все еще побаивалась главного садовника, но хотела, чтобы он тоже узнал. На следующий день новость уже ходила по селу: «Как неожиданно, в его-то возрасте!» «Надо же, куда он отправился!» «Мало кто так поступил бы на его месте!»
Мистер Бистон специально зашел вечером, чтобы сообщить, что они с Люсиндой будут поминать Лео в молитвах. Я поблагодарила его, хотя не была уверена, что молитвы понравятся Лео. Но потом я стала расспрашивать о Сириле, и Лео был забыт — вполне естественно, потому что Сирил был на передовой, со своими слабыми почками. Разговор с мистером Бистоном о Сириле напомнил мне о Фрэнке — хотя я и не забывала этого, — и после ухода пастора я поднялась в детскую, где спала Флора. Я нагнулась над ней и поцеловала в спутанные кудряшки. Пожалуйста, пожалуйста, пусть он уцелеет.