— Это неслыханно, леди Ворминстер, неслыханно. Это идет вразрез с британскими традициями. Подобные принуждения будут встречены враждебно — но что еще мы можем сделать? Люди должны есть.
Мистер Селби в последнее время выглядел измотанным, кроме того, его повар слег с простудой. Я была уверена, что он не питается как следует, поэтому стала приглашать его с собой на все трапезы в Истоне, пока его повар не мог работать. Каждый вечер мы сидели за ужином, разговаривая о войне, о переменах, которые она внесла в сельское хозяйство, о том, как мы можем наилучшим образом взаимодействовать с Военным комитетом. Я очень многому научилась во время этих ужинов и была рада, когда Лео написал мне: «Я получил письмо от Селби, — он утверждает, что ты становишься хорошей помощницей». Я предложила мистеру Селби приходить ко мне на обед каждое воскресенье, даже если его повар выздоровеет, и тот сказал, что это будет очень полезным, так как мы сможем обсудить дела на всю следующую неделю.
В середине ноября Клара стала волноваться, ожидая известий об Эмми, и однажды вбежала в детскую:
— Мама прислала сообщить, что у Эмми началось!
— Тебе, Клара, будет лучше пойти туда и помочь. Она унеслась словно молния.
Мы с Элен и Дорой сидели, гадая, как долго протянутся роды и кто родится — мальчик или девочка. Бабушка Витерс сказала, что Эмми носит так высоко, что наверняка будет мальчик. После чая, когда я кормила Розу, Клара прислала свою племянницу.
— Тетя Эмми принесла замечательного мальчика, с ней все хорошо — так сказала бабушка Витерс, — сообщила та.
Мы все засмеялись и заплакали от волнения и радости.
— Билл будет так доволен! — сказала Элен.
Я пошла, чтобы рассказать об этом мистеру Тимсу, а затем спустилась к мистеру Селби — казалось, война отступила с рождением младенца.
На следующий день я решила отвлечься от дел имения. Миссис Чандлер пригласила меня повидать Эмми, которая выглядела усталой, но гордой и счастливой. Я взяла и покачала ее маленького сына, а затем сказала, что мне не хочется отдавать его назад. Я еще не хотела следующего ребенка — но мысль о том, что его никогда не будет...
Через пару дней ко мне приехала леди Бартон. Сидя за гренками и чашкой чая в моей гостиной, она огляделась вокруг:
— Я рада, что ты постоянно используешь эту комнату. Она напоминает мне об Элизабет. Как хорошо я помню, когда приезжала к ней сюда! Они с моей матерью были такими близкими подругами — дружили еще девочками. Истон, конечно, был домом Элизабет — Ворминстер жил в Пеннингсе, но она всегда посещала Истон после замужества, по нескольку раз в год, — леди Бартон вздохнула. — Бедняжка Элизабет, столько лет она хотела ребенка. И это случилось, когда она уже совсем потеряла надежду. В последние месяцы Элизабет была так счастлива, просто сияла. Я помню, как она сидела у этого окна и шила — она не была красавицей, Элизабет, но в тот день выглядела красивой. Она ни разу не усомнилась, что носит мальчика. «Я назову его именами трех моих любимых героев, — говорила она. — Я спрашивала Артура, и он согласился. У нас будет сын — наконец-то!» Она, не переставая говорила о ребенке. «Он будет высоким и стройным, как отец, и станет блестящим молодым офицером. Я уже вижу его в красном мундире». — Леди Бартон снова вздохнула. — Это был последний раз, когда я видела ее. Через месяц она умерла, а сын, на которого она возлагала такие надежды, родился таким уродом, что собственный отец не мог выносить его вида. Бедный маленький Леонидас оказался в Истоне среди фамильных портретов, а Артур стал полным затворником. Это показывает, что цыплят нужно по осени считать — все мечты бедной Элизабет обратились в ничто.
— Лео вступил в армию, — твердо сказала я.
— Знаю, дорогая, но разве это то же самое? Фицворрен-Донне всегда были генералами, они возглавляли войска на фронте, а не таскали больничные судна в тылу. Правда, дорогой Фрэнсис поддерживает фамильные традиции, — она испытующе взглянула на меня. — Какая жалость, что между ним и дорогой Аннабел вышло такое.