— Правда? Он так сделал? — недоверчиво спросила она. — Как я уже говорила, Эми, ты доверчивее, чем я. По-моему, он наслаждался каждым мгновением этого обмана. Теперь, когда ты сказала мне это, я поняла, что он провел целое лето, подсмеиваясь исподтишка над нами обеими.
Мисс Аннабел подошла ближе.
— Эми, давай не будем из-за него ссориться. В конце концов, мы обе расплатились за то, что любили его. Теперь я чувствую только одно — мы не должны и дальше расплачиваться за это. Я-то, конечно, не буду — я усвоила урок. Любить Фрэнсиса больно, это ранит больше, чем я могла даже вообразить. Поэтому я никогда, никогда не повторю этой ошибки. — Я едва выдержала ее взгляд, когда она воскликнула: — Да, я любила его, но теперь я ненавижу его! — ее голос стал тише, она добавила: — Если у тебя есть разум, сделай то же самое.
— Нет! Я не могу...
— Даже после того, как он бросил тебя в беде?
— Нет, он никогда не намеревался этого делать, потому что знал, что я была помолвлена с Джо, Джо Демпстером, — я горестно покачала головой. — Он не предполагал, что я расскажу Джо правду. Он думал, что я выйду замуж за Джо как можно быстрее, — и Джо, не догадается, откуда взялась Флора.
— Так вот какое будущее ожидало бедняжку Флору! Он подвел и свою собственную дочь, — гнев внезапно исчез из голоса мисс Аннабел. — Жизнь порой бывает очень странной, не так ли? Я думала, что буду ненавидеть Флору, но этого нет. Наверное, потому, что она похожа на Фрэнсиса, когда тот был еще юным и невинным, — она улыбнулась — прежняя, юная мисс Аннабел на мгновение предстала передо мной. — Я рада, что Леонидас женился на тебе, чтобы спасти ее. Леонидас — хороший человек, Эми. От своей жены, он заслуживает большего, чем преданность. Я надеюсь, что ты поймешь это.
Когда она ушла, я заплакала рядом со спящей Розой.
Лео пришел ко мне вскоре после ужина. Он был задумчив и сердит, и даже отказался от кофе, который я робко предложила ему. Тогда я подала ему Розу, он немного подержал ее на руках и ласково поговорил с ней. Возвращая ее мне, он сказал, что я, уеду в Истон сразу же, как только закончится мой послеродовый месяц. Я не возражала, потому что теперь в Лондоне я боялась за своих дочерей.
Я боялась за них из-за того, что мне рассказала этим утром миссис Джонстон, домоправительница. Она невзлюбила меня с тех пор, как я впервые появилась в Истоне служить горничной у леди Квинхэм. Миссис Джонстон издавна вела дом в своей манере — медленно и лениво. Кроме того, она обожала выпить — поэтому ей не понравилось, когда на сцене появилась мисс Аннабел. А когда я вернулась туда, как леди Ворминстер, она вознегодовала еще больше — она и ее закадычная подруга миссис Проктер, повариха, которая умела хорошо стряпать, но обычно не утруждала себя этим.
В это утро миссис Джонстон настояла, чтобы ей позволили зайти ко мне в комнату, под предлогом, что ей нужно посоветоваться со мной, хотя никогда ранее со мной не советовалась — она слишком презирала меня. Более того, однажды, заметив, что я поблизости, она сказала миссис Проктер: «Во времена первой леди Ворминстер, святые времена — та была настоящей леди, та была...» — а затем обернулась ко мне в притворном удивлении: «Ох, я и не видела, что вы вошли. У вас ко мне дело... — и после долгой паузы нарочито подчеркнула: ...моя леди?» Поэтому я удивилась, что она пришла, и не сразу поняла, зачем.
— Немецкие цеппелины опять были здесь — они убивают людей каждую ночь с тех пор, как родилась дочь его светлости, — сказала мне миссис Джонстон.
— Как, в Лондоне?! — воскликнула я.
— Они бомбят Лондон, — покачала головой она. — Один из них даже был сбит нашими стрелками и упал в море, весь в огне. Несомненно, они прилетят опять, — она злорадно наблюдала за мной, потому что знала, что я трусиха.
Позже я спросила мисс Аннабел, правда ли это.
— Безусловно, — подтвердила она. — Они летают и в другие места — Шотландию, Норфолк. Восточная Англия пострадала больше — видимо, границы Восточной Англии, уязвимее. Но Леонидас взял с меня клятву молчать и приказал миссис Чандлер и остальной прислуге не говорить тебе ни слова. Он думал, что ты можешь испугаться.
— Я испугалась, — вздрогнула я.
— Боже, Эми, в Лондоне четыре миллиона человек, — засмеялась мисс Аннабел. — Почему ты воображаешь, что немцы попадут в тебя? — ее улыбка увяла. — Вспомни, насколько хуже несчастным раненым солдатам, которые даже в собственной столице не чувствуют себя в безопасности. Но тебе нечего беспокоиться, как только твой послеродовый период закончится, ты вернешься в Истон. Леонидас заботится о детях, и правильно — их незачем зря подвергать опасности.