Но я не спешила, наслаждаясь прогулкой. Церковь была недалеко, на Итон-сквер, поэтому я оставила Розу спящей — я была уверена, что вернусь раньше, чем она проснется.
У портика нас ждал церковный служитель с квадратным покрывалом из белого хлопка в руках. Я сняла шляпку, последовала за ним в тихий полумрак церкви и опустилась на церковную скамью. Пастор вышел вперед и обратился ко мне:
— Боже Всемогущий по доброте своей дал вам благополучное разрешение от бремени и уберег вас от великой опасности родов...
Я содрогнулась, вспомнив, свои боль и страх во время родов, но заставила себя сосредоточиться, потому что он начал читать псалм за мое здравие.
— Угроза смерти витала надо мной, адовы муки терзали меня...
Адовы муки — эти слова сорвали дверь с моих воспоминаний. Я снова была в Борреле, в капелле, громкий, жесткий голос проповедника звучал у меня в ушах: «Вы будете гореть в адовом огне!» Пляшущее пламя, черти, выплясывающие древний танец зла — но пламя уже плясало между яблонями за коттеджем, когда я смотрела, как палили мою Димпси, смотрела, как черти с вилами подбрасывали солому в огонь, сжигающий ее красивую золотистую щетину. Я снова была ребенком, и слышала, как отчаянно скреблись ее связанные копытца, видела, как большой нож, полоснул по ее горлу, следила, как вытекает ее кровь, а вместе с ней уходит жизнь...
— Леди Ворминстер, вам дурно?
Кое-как я вырвалась из прошлого и смогла сдержать бьющую меня дрожь. Я выпила воды, которую мне подали, ее прохлада погасила пламя моих воспоминаний.
— Теперь вы достаточно хорошо себя чувствуете, чтобы продолжать благодарственную службу, леди Ворминстер? — Благодарственную... Поблагодарить за Розу — я кивнула. — Восславим Господа...
Берта отвезла меня домой в кэбе и поддерживала под руку, пока я поднималась наверх. Однако, зайдя в спальню, я почти побежала к кроватке, чтобы взять на руки мою Розу. Миссис Чандлер не хотела посылать за Флорой, сказав, что я выгляжу бледной и должна отлежаться, но я настояла. Мне хотелось, чтобы обе мои дочери были рядом со мной. Я должна была любить их, заботиться о них, защищать их, и никогда не позволять им ни видеть то, что видела я, ни чувствовать то, что чувствовала я, когда бабушка заставила меня стоять и смотреть, как умирает моя Димпси.
Лео пришел ко мне рано, сразу же после чая.
— Тебе не следовало выходить сегодня после обеда, — в его голосе звучало обвинение. — Тимc, сказал мне, что ты едва поднялась наверх, когда вернулась, — он шагнул ко мне, — и сейчас ты не намного лучше выглядишь, — обвинение в его голосе сменилось озабоченностью. — Что случилось, Эми? Что тебя расстроило? Скажи мне, в чем дело.
Не успев остановить себя, я выпалила как испуганный ребенок:
— Я думала о Димпси.
— Димпси? — брови Лео вопросительно поднялись. Я вспомнила, что я уже не ребенок.
— Флора ждала тебя, — поспешно сказала я. — Может быть, ты зайдешь к ней? Она, наверное, слышала, как ты пришел.
— Но, Эми, ты так бледна, — нерешительно сказал он. — Ты уверена, что я не могу...
— Ничего страшного, — я не дала ему закончить. — Поднимись к Флоре.
Лео повернулся, и наконец ушел. К тому времени, когда он пришел ко мне после ужина, дверь в прошлое была заперта и заколочена наглухо.
— Как ты себя чувствуешь, Эми? — он сел в кресло, рассматривая мое лицо.
— Теперь хорошо, Лео — это был шок оттого, что я вышла в первый раз после родов.
— Грэйс Чандлер не должна была позволять тебе такое.
— Мне нужно было пойти в церковь, иначе я не могла выходить наружу.
— Дурацкие суеверия! В любом случае, — его кустистые брови нахмурились, — ты не принадлежишь к государственной церкви... ты даже не разберешься в молитвеннике.
— Да, я не в англиканской церкви, но миссис Чандлер сказала, что теперь я должна быть в ней, потому что там ты.
— Сам я об этом не беспокоюсь.
— Ты ведь ходишь в церковь в Истоне?
— Изредка, — обронил он.
Это не было многообещающим открытием, но я знала, о чем должна спросить его ради дочери.
— Когда ты думаешь окрестить Розу?
— Мне безразлично, крещена моя дочь или нет.
— Но ее нужно окрестить. Флора крещена.
— На этом настояла сестра в больнице. Я... я не хочу обсуждать это дело. Моя голова занята другими делами.
— Я считаю, что Розу нужно окрестить, — Лео не отвечал, но я должна была настоять на этом, поэтому заставила себя говорить. — Если она не будет крещена, то попадет в ад.
Его серые глаза уставились прямо в мои.
— Ада нет — кроме того, который мы создаем на земле, — голос Лео зазвучал горечью. — По моему опыту, крещение не спасает от этого ада. — Взглянув поверх кофейника, он добавил не допускающим возражений тоном: — Этот ритуал бесполезен, поэтому я не вижу необходимости крестить мою дочь.