Следующее письмо Лео было короче и формальнее — как я догадывалась, из-за того, что он не любил цензуры. Я ломала голову над его письмом, пытаясь представить, как он живет там. Хотелось бы мне, чтобы Лео писал мне такие же письма, как Альби — Элен. Альби рассказывал ей все, без имен, конечно, но в остальном, он рисовал словесную картину, живую и наглядную, прочитанное словно бы вставало перед глазами. Альби писал и о любви, не обращая внимания на цензуру — мне было известно, что Элен всегда тщательно выбирает страницы прежде, чем показать их. Но Лео писал только о детях, о хозяйстве имения — и о розах.
Я беспокоилась и о нем, и о Фрэнке — я любила двоих мужчин, и оба были в опасности. Однажды мистер Селби пришел ко мне с телеграммой в руке, которую прислал сельскохозяйственный комитет, а я в первое мгновение я подумала, что в ней имя одного из них. Не было никакого спасения от этого кошмара.
Однако этой осенью никого из нас не обошли тревоги. По вечерам я сидела с Элен и разговаривала о ее младшем брате и Альби. К нам забегала Клара и мы говорили о ее братьях и о Джиме. Теперь он был дома, но мало чем напоминал прежнего Джима. Угрюмый и злой, он никак не мог примириться с потерей своей ноги. Он получил протез из Рохэмптона, но не носил, жалуясь, что тот натирает культю и слишком тяжел.
— Он хочет снова скакать верхом и бегать, открывая ворота, — вздыхала Клара. — Он никак не привыкнет, что больше не может этого.
Джим ворчал на Клару и злился на каждую мелочь, но если она не заходила к нему, через день-другой его мать встречала меня на улице:
— Джим спрашивает Клару, моя леди.
— В последний раз он прогнал ее, миссис Арнольд, — говорила я.
— Знаю, — огорчалась она, — но все равно он неравнодушен к ней, даже если ведет себя ужасно. Клара — хорошая девушка, больше никто не стерпел бы такое.
Клара терпела, потому что любила его.
— Иногда он все же бывает похожим на прежнего Джима, поэтому я надеюсь, — говорила она. — Я отдала бы все на свете, чтобы он чувствовал себя лучше — ведь я люблю его, моя леди, — и она снова надевала пальто и шляпку и шла навестить Джима.
Я предполагала, что Джим вернется на прежнюю работу в конюшне. Я сказала ему, что мистер Тайсон уже стареет и становится забывчивым, а его парнишке-помощнику только четырнадцать, поэтому Джим нам понадобится.
Лицо Джима замкнулось.
— Нет, спасибо, моя леди. Я, буду бесполезен в конюшне. Я — калека.
Клара пыталась убедить его, но он не слушал. Домой она вернулась в слезах:
— Джим сказал, что лучше бы этот снаряд убил его. Я не знаю, что делать, моя леди, совсем не знаю.
Я тоже не знала, что делать. Я пошла к доктору Маттеусу, спросить, не нужно ли Джиму вернуться к военным докторам, но тот покачал головой:
— Тело Джима здорово — болен его разум. Человеческая натура не выдерживает того, с чем приходится сталкиваться молодежи на войне, — когда я поднялась, чтобы уйти, он спросил: — А как дела у вас, леди Ворминстер?
— У меня... все прекрасно, — вспыхнула я. — Может быть, на следующей неделе я зайду к вам.
Я выждала целую неделю, но крови в этом месяце у меня так и не пришли. Я собиралась пойти к доктору Маттеусу, но он зашел сам и сказал:
— Я получил письмо от лорда Ворминстера, он хочет, чтобы я осмотрел вас.
— Я не уверена, поэтому не хочу его беспокоить.
— Он уже беспокоится, — доктор Маттеус расспросил меня, а затем я позвонила Кларе и провела его в спальню, чтобы он осмотрел меня. — Думаю, можно не сомневаться, — улыбнулся он, уходя. — Я напишу ему, что вы в добром здравии. Но если я подожду денек-другой, может быть, вы сами сообщите ему хорошие новости?
— Да, спасибо, доктор Маттеус. Я напишу ему сегодня.
Едва он вышел, я поспешила в детскую, чтобы все рассказать Элен, но Клара опередила меня. В кратчайшее время об этом узнали все. Мистер Селби встретил меня улыбкой: «Я был так рад услышать ваши новости, леди Ворминстер». Мистер Арнотт энергично потряс мою руку: «На этот раз пора быть мальчику, а, моя леди? Вот уж обрадуется его светлость!», а когда я поднималась по ступенькам фермы, он поддержал меня под руку: «Теперь вам нужно быть осторожнее». Когда я приходила в село, женщины подходили ко мне, чтобы сказать словечко на эту тему.