— Ох, как же вам было неловко! Вы взяли кэб?
— Нет, Эми, не взяла. Я развернулась так, что мои юбки зашуршали, опустила ресницы — и улыбнулась ему. Он тут же подошел — я была польщена, потому что среди других девиц были и очень хорошенькие. И тогда, на ужасающем французском, он спросил меня, не занята ли я сегодня вечером. А я, на своем, куда лучшем французском, ответила: «Нет еще». Он обрадованно улыбнулся и предложил мне руку.
Я в ужасе открыла рот, но мисс Аннабел спокойно продолжала:
— Он сказал мне: «Мадемуазель, я был бы рад пригласить вас на ужин, но поймите мужчину, который только что приехал с фронта...» Я взмахнула ресницами, сжала его руку и заверила его, что, конечно, понимаю — а мосье лейтенант уже снял комнату в отеле? И мосье лейтенант изложил на своем отвратительном французском, что пока не снял, но сделает это немедленно и будет в восторге, если я соглашусь разделить ее с ним до ужина.
— И что же вы сделали?
— Я разделила ее с ним до ужина.
— Но... но... — у меня это просто не укладывалось в голове.
— Я вошла в отель с ним под руку и стояла там с непроницаемым лицом, пока он получал ключ. Служащий отеля был очень вежлив — Франция все-таки. Когда мы поднялись наверх, я подумала — как удачно, что на мне новое белье, но даже если бы я оказалась в дерюге, это не имело бы значения в первый раз! Он объяснил мне — с отменной любезностью — что его желание так сильно, что он будет признателен мне, если я извиню его страстность. Просто невообразимо, как он умудрился объяснить такой деликатный момент при таком дурном знании языка, но я заверила его, что вполне его понимаю — и, должна заметить, мне показалось, что все, сделанное мной в полевых санитарных пунктах, принесло меньше пользы, чем первые пять минут, проведенные с этим молодым беднягой. Затем мы выкурили пополам сигарету — короткий такой перекур — ну, а остальное, представь сама, Эми. Мы поужинали очень поздно, но очень хорошо — он знал толк в таких делах — а затем вернулись в отель.
— Мисс Аннабел... как вы могли?!
— Очень легко, Эми, очень легко, — она наклонилась ко мне. — На самом деле, увидев его, я подумала — вот моя месть Фрэнсису, потому что этот молодой человек — Кон, как он сказал, хотя не знаю, это его настоящее имя или поддельное, мне все равно — он был копией моего мужа. Не внешне, хотя выглядел он великолепно — у него были темные волосы, а голубизна глаз была темнее, кельтская кровь, наверное — но во всем остальном он был вылитый Фрэнсис. Та же самая манера «пусть дьявол об этом заботится», тот же голос, те же любимые словечки — возможно, они вместе учились и даже были знакомы. Вот почему соблазн был велик. Какая возможность отплатить Фрэнсису! Я не рассказала ему об этом во время развода — но, может быть, после, как-нибудь при встрече, — она рассмеялась, но затем ее лицо стало задумчивым. — Как странно, я ведь сделала это из мести. Я отвергла бы этого офицера, если бы он не напомнил мне Фрэнсиса. Он показывал мне фотографию своей подружки. Я украдкой взглянула на адрес — это нетрудно, когда ты потаскушка, ведь они не страдают излишней щепетильностью — бедная девушка была в VAD под Руаном и, без сомнения, думала, что ее красивый друг проводит время в Париже один. Но любопытно вот что — мне это очень понравилось. Все было так просто, никаких лишних чувств, всего лишь совокупление двух здоровых молодых животных — я никогда еще не была такой раскованной. С его стороны было мило, что... хм... — в первый раз с начала рассказа она покраснела. — Ладно, зачем стесняться, когда уже столько сказано? После первой вспышки он очень заботился о том, чтобы и я получала удовольствие от происходящего, хотя я была только потаскушкой. Должна сказать, что до этого я не получала такого наслаждения от физической близости. Фактически, под конец я сама была готова заплатить ему! Но я сдержалась, чтобы не испортить представление, — мисс Аннабел указала на запястье, где поблескивал золотой браслет. — Очень милый, правда? Я купила его на деньги, которые дал мне этот офицер. Мне нравится носить его — прелестное напоминание о двух веселых днях в Париже! — она засмеялась.