— Миссис Чандлер, каким был его светлость в молодости?
Миссис Чандлер не удивилась моему вопросу. Ее глаза прищурились, она задумалась.
— У него были темные волосы, очень темные, и они всегда немножко курчавились, словно растрепанные ветром. Глядя на него, можно было подумать, что он был бы красивым мужчиной, если бы не горб. — Она вздохнула. — Горб у молодого человека заметнее, конечно. Это кажется ненормальным.
— Ну, а что он из себя представлял? Она слегка улыбнулась.
— Раздражителен — да, раздражителен. Он злился на заикание, из-за которого был вынужден говорить медленно, но это было единственное, что он делал медленно. Он всегда все делал в спешке и считал, что знает все наперед. Он постоянно говорил мне: «Если бы только люди были разумными и сначала рассчитывали, а потом действовали», а я усмехалась про себя, потому что он был из тех, кто никогда не думает перед тем, как сделать! Он был торопливым в молодости. Он был всегда добрым, добрым и великодушным, но не умел думать. Иногда его доброта была глупой — надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду, — а затем он расстраивался, когда народ вел себя не так, как он ожидал.
— Он и сейчас добр, очень добр, — сказала я. — Когда я прибыла в Истон, все говорили, что он хороший землевладелец.
— Да. Но он давно перестал доверять людям, потому что потерял веру в людей, — голос миссис Чандлер стал сердитым. — Это все из-за нее, первой ее светлости, из-за того, что она сделала — это почти погубило его.
Миссис Чандлер ненадолго замолчала. Она взяла кочергу и свирепо размешала дрова в огне, затем снова взглянула на меня:
— Она была не для него, ему не нужно было жениться на ней. Но, как я уже говорила, он всегда был торопливым. А ее манеры всегда были так милы, что сначала мне казалось, что она любит его. А потом, после... — она запнулась, ее щеки покраснели, словно угли в печи.
— Я знаю, миссис Чандлер, — мягко сказала я.
— Да... конечно, вы должны бы знать. Я не беру в расчет все эти домыслы. Однако я знаю его светлость лучше многих. Поначалу он радовался, когда стал намечаться малыш, но потом... — миссис Чандлер покачала головой. — Он был слишком велик для своего возраста, маленький его светлость. Если повидать столько малышей, сколько повидала я, это сразу видно. Кое-кто говорил, что его светлость поторопился, ведь он был молодым — но я-то знаю, что он не сделал бы этого. Он был готов целовать землю, по которой прошла эта девка! — она вздохнула. — Было ясно, что она его обманула. Ей следовало бы быть благодарной, но вместо этого... — в голосе миссис Чандлер слышался тот же гнев, который чувствовала и я. — Как она могла, как она могла бросить его? Я видела его, моя леди, в день, когда она уехала. Он ехал на станцию — что у него было за лицо! Мне не хотелось бы еще раз увидеть такой взгляд у мужчины. Мы узнали, что она собралась и уехала от него в то время, когда его светлость был в Лондоне. После ее отъезда жизнь словно ушла из него. Он больше не был молодым человеком — он постарел душой. Казалось, он выстроил вокруг себя стену и скрылся за ней. С тех пор он никогда никому не доверял.
Миссис Чандлер откинулась на спинку стула.
— Постепенно он более-менее пришел в норму, но не полностью. Однако, узнав, что она умерла, он захандрил снова. Он не оправился полностью, пока не появилась леди Квинхэм. Ее присутствие заметно оживило его, но она тоже уехала... — миссис Чандлер запнулась.
— Это из-за меня, — признала я. Она похлопала меня по руке.
— Клара говорила, что они все равно бы не ужились в одном доме, старый его светлость и молодой, и она была права. Когда мы услышали, что он женился на вас, люди говорили... ну, вы знаете, что говорят люди, но Клара вступилась за вас, сказав, что вы — девушка с добрым сердцем. Поэтому я молилась, чтобы вы не оказались еще одной ветреной женщиной, как первая ее светлость, и чтобы все, наконец уладилось. Правда, тогда мне казалось, что я молюсь о чуде.
Миссис Чандлер наклонилась ко мне и взяла мою руку в свои.
— Я не говорю о любви, ее трудно ожидать, когда мужчина его возраста берет в жены девушку, которая выглядит, как вы. Нет, я говорю о доверии, это другое. Казалось, он больше не станет доверять женщине — но он поверил. Я видела, как он смотрит на вас. Он доверяет вам, моя леди, целиком и полностью, — она ласково пожала мою руку, затем встала и сказала: — А теперь вам пора идти домой. Я знаю, что вы — деловая женщина, но вы носите ребенка, вам нужно беречь себя.