— Элен, его светлость, наверно, полпятого придет на чай. Если он придет, то, конечно, захочет взглянуть на леди Розу, как и утром. Может быть, вы принесете ее вниз на время чая?
Элен нехотя согласилась. Слово Лео было законом. Я была почти уверена, что он не придет, но я и сказала ей «наверно». Даже если бы он пришел, то распек бы меня за то, что малышка внизу, но я была так расстроена, что решила рискнуть. Я снова села внизу, глядя на часы. Стрелки двигались так медленно, что, казалось, четыре часа не наступит никогда. Когда это все же случилось, я чувствовала себя так, будто прождала лишних полчаса. Я была так измучена, что с трудом заставляла себя шить.
Дверь открылась, это был Лео.
— Как ты себя чувствуешь, Эми? — спросил он на полпути. Подойдя ближе, он сказал: — Ты выглядишь... усталой.
Я не сдержалась.
— Это из-за того, что я бегаю вверх и вниз по лестницам, чтобы увидеть Розу, — начав, я уже не могла остановиться. — Я понимаю, что у нее режим, а Элен сердится, говорит, что я бужу ее — только Роза все равно хочет меня все время, нуждается во мне, я это знаю. Один раз я стояла за дверью и слышала, как она там плачет. Может быть, Элен права, говоря, что я не должна беспокоить Розу, может быть, Роза и не скучает по мне, но я, я по ней скучаю, мои руки тоскуют по ней... — я протянула ему свои руки, но он стоял неподвижно, и мой голос сорвался. — Поэтому я и бегаю по лестницам целый день.
Лео жестко и решительно сказал:
— Это нужно прекратить... сейчас же, — затем он повернулся и вышел. Я сжалась на диване, плача слезами отчаяния.
Несколько минут спустя дверь открылась снова. Это был Лео, он нес кроватку. Я смотрела на него, боясь надеяться, но за ним шла Элен с Розой на руках. Он поставил кроватку рядом с диваном.
— Клади сюда ребенка, Элен.
Элен чопорно склонилась над кроваткой, но мне было все равно, мои глаза не отрывались от Розы.
— Моя Роза, моя Роза, — позвала, я ее, и она откликнулась мне. Не успела Элен выйти из комнаты, как Роза уже была у меня на руках, у моей груди. Я не могла остановить слезы облегчения, бегущие по щекам, бормоча: — Ох, Роза, моя Роза, как же я по тебе скучала!
Когда первая радость воссоединения прошла, я вспомнила, кто принес Розу, и взглянула на стоящего передо мной мужчину.
— Спасибо тебе, спасибо, что ты ее принес. Можно, она останется со мной на время чая?
— Держи ее с собой столько, сколько тебе хочется.
— Все время? — я не поверила своим ушам.
— Все время. Каждый день.
— Но Элен говорит, что у нее режим...
— Ты ее мать, тебе решать, какой режим подходит твоей дочери.
— Но другие леди, у них есть и няни, и детские, — прошептала я, — а я теперь — леди Ворминстер.
— Да, теперь ты леди Ворминстер, — Лео запнулся и добавил, уже тверже, — поэтому в доме все должно быть поставлено так, как хочется тебе, а не так, как хочется прислуге.
Я молча сидела, глядя на него — все еще не могла поверить его словам.
— Временами тебе понадобится и детская, — продолжил Лео. — Например, ты не можешь держать ребенка при себе, когда обедаешь в столовой. Ну, и в других случаях, решай сама.
— Но с Флорой, ты говорил, что я должна... Его лицо изменилось, он отвернулся.
— Я... — Лео заикался на каждом слове. — Я... опыт... заставляет менять... взгляды. Теперь, надеюсь... я постараюсь понимать... чуть лучше... — договорив, он вышел.
Я была полна благодарности, когда в гостиной появилась и Флора. Я осмелилась послать мистера Тимса, чтобы тот предложил его светлости прийти в гостиную на чашку чая. Лео пришел. Едва он показался в дверях, как Флора подбежала, чтобы приветствовать его. Она взвизгнула от радости, когда он закружил ее в руках. Опустив ее на пол, Лео неуклюже пристроил свое огромное тело на красном позолоченном диване рядом с мраморным камином. Флора взобралась к нему на колени, чтобы поделиться новостями дня. Он слушал ее с серьезным видом, в нужных местах восклицая и задавая вопросы, так же, как дедушка когда-то разговаривал со мной. Я предложила добавить чая в чашку, Лео принес ее мне и наклонился над Розой.
— Ребенок... хорошо устроен?
— Да, я поставила ее кроватку у камина. В этой комнате немного зябко, особенно в мае. Кажется, здесь никогда не бывает тепло, — вздохнула я. — Она слишком велика.
Лео огляделся вокруг, словно увидел гостиную впервые.
— Пожалуй. А ты не очень велика, да?
— Пять футов три дюйма, — быстро ответила я. Он слегка улыбнулся.
— Тебе никогда не носить итонский фрак. Для этого нужно быть не ниже, чем пять футов четыре дюйма.
— По-моему, у тебя не было с этим забот.