Я с дрожью читала эти слова. Она писала, словно ребенок, балансирующий на грани безумия. «Этой ночью я привлекла дьявола, и он трижды осквернил меня. После его ухода меня тошнило, я вся помылась, но это не помогает, его мерзкая слизь течет из моего тела весь день. Это достойная кара — раз моя душа порочна и нечиста, то и тело должно быть таким же...»
«Я закрываю глаза, но Асмодей все равно стоит передо мной, горбатый и уродливый, терзающий меня дьявол, и я снова и снова привлекаю его к себе. Это хуже пламени свечи, хуже змеи, но я должна терпеть. Я согрешила, я согрешила...»
«Сегодня после обеда мы были одни, и он захотел поцеловать меня. Как я могла позволить ему осквернять меня при свете дня? Но я позволила ему испачкать мои губы. После этого я выбежала прочь, и меня стошнило. Тереза поговорила с ним и сказала, что монастырское воспитание привило мне скромность... Он больше не будет прикасаться ко мне днем. Асмодей — создание тьмы».
«...Он сказал мне, что красота моего тела привлекает его. Я еще большая грешница, чем Ева, потому что вызываю нескончаемую страсть дьявола. Я дурная, очень дурная. Я должна быть наказана...»
О дневных делах Жанетта писала тем же круглым, отчетливым почерком, что и ранние заметки, описывая ужины, вечеринки, свадебные визиты. Но ее почерк становился неровным и корявым, когда она писала о ночах. С наступлением темноты она теряла чувство реальности. Днем она сознавала, что Леонидас — ее муж, но ночью он становился Асмодеем. Обычный запах его пота становился запахом разложения, его семя — мерзкой слизью, пачкающей ее, а когда его губы в любовной ласке прикасались к ее губам, ей казалось, что по ее лицу ползают черви. Жанетта снова и снова писала об этом — его поцелуи были для нее пределом насилия. Но все-таки она писала: «Я улыбаюсь, я улыбаюсь».
В сентябре они вернулись в Истон. Лео отделал для нее гостиную и спальню — эту самую спальню — и она стала светлее благодаря обоям в цветочек и ситцевым занавескам. Но самым дорогим его подарком стала ванная комната, которую он сделал специально для Жанетты. Я знала, что он сделал это потому, что она отказывалась пользоваться его ванной. Несмотря на то, что они были женаты уже два месяца, было ясно, что Лео всегда приходил к ней в пижаме — она никогда не видела его голым, потому что он был слишком стыдлив. Жанетта не удивлялась этому, она сама всегда ложилась в постель в длинной сорочке. Нет, она была рада ванной комнате потому, что это было место, где она могла смыть с себя следы его любовной близости. Поэтому благодарность Жанетты была пылкой, и Лео был доволен. Он так хотел порадовать ее, сделать счастливой, а вместо этого одно его присутствие приводило ее на грань безумия.
Две недели спустя после прибытия в Истон Жанетта написала: «Я словно кукла-марионетка. Тянут за веревочки, я разговариваю, делаю то, что от меня ждут, но внутри настоящая Жанетта мертва, и я рада этому. Я очень ослабла — эта кара больше, чем я могу вынести».
Затем наступила передышка. «Тереза сказала ему, что я жду ребенка, и что ему не следует приходить ко мне в постель. Он согласился». Даже по почерку Жанетты я видела ее облегчение. В течение нескольких недель Жанетта жила спокойно. Она помогала Терезе перешивать свою одежду — до сих пор ее положение не было заметным, но теперь она начала полнеть. Она стала думать о ребенке, даже шить для него. Днем она сидела в большой гостиной, Лео приходил туда к ней, но чаще бывал занят делами имения, поэтому предлагал ей пойти с шитьем в библиотеку, где он работал. Жанетта отказывалась — вдруг придут посетители? Посетители появлялись каждый день после обеда, поглядеть на молодую жену. Она радовалась им, потому что любила поговорить с людьми — кроме того, при посетителях муж не прикасался к ней.
Так она жила день за днем, чувствуя себя спокойнее, потому что ее ночное наказание закончилось. Теперь ей приходилось терпеть только вечерний поцелуй. Как-то утром, когда Жанетта сидела в своей гостиной с Терезой, ее ребенок дернулся так сильно, что она подскочила на стуле. Тереза заметила это, расспросила ее — и побледнела, потому что поняла, что ребенок родится пять месяцев спустя после свадьбы.