Лежа и глядя, как ее корявые пальцы постукивают костяными спицами, я снова стала девочкой и вернулась в Боррель к бабушке. Бабушка Витерс была не моей бабушкой, но выглядела как все бабушки на свете, как бабушки других девочек. В своем опрятном черном платье, с белыми волосами, выбивающимися из-под платка, она была спокойной и неизменной, выглядела доброй, мудрой и надежной. У меня возникло чувство, что бабушка Витерс стала мне ближе, чем прежде.
Слезы слабости потекли по моим щекам, и я призналась:
— Да, я скучаю по Джеки. Бабушка Витерс покачала головой.
— Вот увидите, лучше сделать это заранее. Когда его светлость вернется домой, у вас не будет времени нянчиться, — она закончила ряд и перевернула вязание. — В первые недели не успеете вы натянуть панталоны, как он тут же снова их стащит. Они все такие, когда возвращаются домой — все четыре года войны хотят наверстать одним разом, — она фыркнула и наклонилась ко мне, чтобы дать совет: — На вашем месте, моя леди, я вообще бы несколько месяцев не надевала трусики. Чтобы возни было меньше.
— Но, миссис Битере, я не могу... Она погрозила мне пальцем.
— Знаю, знаю. Как я сама всегда говорю, жена не должна баловать мужа, иначе он сядет ей шею. Но вы ведь тоже долго жили без этого, почему бы и вам не порадоваться? — она опустила вязание. — Вы всегда сможете приструнить мужа, когда на подходе будет еще малыш и ваши потребности поутихнут. Вы не возражаете, если я выкурю трубочку, моя леди? — она полезла к себе в карман.
— Конечно, не возражаю, миссис Битере. Только, только... — за меня говорило мое бессилие, а она выглядела такой мудрой и всезнающей, — он сказал, что больше не придет ко мне в постель, — мне пришлось повторить это — она сначала не расслышала. — И еще он сказал... — мой голос срывался, когда я говорила ей ужасную правду, — он сказал, что больше не любит меня.
Бабушка Витерс непонимающе уставилась на меня.
— Как такое могло случиться? Вы следите за своей внешностью, а он — мужчина, — ее лицо недоуменно вытянулось. — Не потерял ли он яйца из-за ранения?
— Что?!
— Видите ли, у одного парня из Тилтона куском шрапнели срезало яйца подчистую. Член-то остался, да толку в нем нет, болтается, как мокрая тряпка, — она покачала головой. — Нет, с вашим мужем этого не случилось, потому что он сделал вам малыша уже после ранения, — она фыркнула. — Эта языкастая сплетница Этти Невитт болтает, что вы снова сошлись с молодым его светлостью, но народ знает, что это чепуха. Арнотт так разозлился на нее, что чуть не выставил из коттеджа. Сказал, что видел, как вы виснете на шее у старого его светлости и воркуете как голубка, — бабушка Витерс снова покачала головой. — Да что там, многие девчонки разок-другой оступаются перед замужеством, но стоит им надеть кольцо на палец, как они сразу становятся степенными. Кроме Этти Невитт, а теперь она пытается очернить и вас.
— У меня и в мыслях не было супружеской измены.
— Да, мы с Мод так и подумали. Внебрачные связи — обычное явление, особенно, если девушка такая хорошенькая, как вы. Я знаю, что говорю, в молодые годы, я тоже была милашкой. Но, скажу, потом я повела себя достойно, ведь супружеская измена — это нарушение заповеди. Заповеди нарушать нельзя.
— Он думает, что я это сделала.
— Ну, что еще от него ожидать? Мужчины в этом деле — дураки, все до единого, — бабушка Витерс презрительно фыркнула. — Что за причуда заставила его сказать, что вы должны обходиться без этого! С ним все в порядке, он годами обходился без женщины, он привык! Но вы-то, в ваши годы, наверняка хотите развлечься. Кроме того, для вашего здоровья вредно обходиться без этого. А он ваш муж, его долг — обеспечивать это, — она оглядела мою спальню. — Знаете, моя леди, мне всегда казалось, что господа засовывают член себе в задницу, в таких-то огромных домах, где так легко держаться подальше от жены. Таких проблем нет, если делишь с мужем постель, как повелел Бог, — она пожала плечами. — А что касается его светлости — он, как и его папаша, из тех, кто готов отрезать себе нос назло своему лицу. Я знаю, почему он это сделал — он готов ущемить себя, лишь бы заставить страдать вас.
Бабушка Витерс была права, все было безнадежно. Я тихо заплакала.
— Не надо, не надо, моя леди, — прикрикнула она на меня. — Слезы не помогут — где ваш характер?
— Но вы сказали, что с этим ничего не поделаешь.
— Я не говорила ничего подобного. Конечно, с этим можно справиться — такая возможность есть всегда. Первым делом нужно перестать грызть себя. Может быть, вернувшись, он в первую же ночь придет к вам и устроит такое приветствие, что к утру вы будете мечтать, чтобы он поскорее ушел и дал вам отдохнуть.