— Идем? — Лео, не предложил мне руку — он никогда не делал этого.
Мы сели за длинный стол в мрачной столовой. Ее стены были темно-зелеными, с полуколоннами из пестрого мрамора разнообразных горчичных оттенков. Мне казалось, что они не сочетались друг с другом.
За жареным мерлангом последовал пряный суп, затем цыплячьи котлеты. Мы поддерживали вялый разговор о погоде.
— Роза была с тобой до ужина? — поинтересовался Лео.
— Да, мы чуть-чуть поласкались, а потом я спустилась сюда, до ее... — я запнулась — мне казалось неуместным разговаривать о кормлении грудью в мрачной столовой, с мужчиной в вечерней одежде. Даже воспоминание об этом оказалось вредным — я почувствовала, что у меня потекло молоко. Я тайком скосила взгляд вниз — мои муслиновые подкладки протекли, и на бледно-голубой блузке выступили два темных пятна. Я подняла взгляд и увидела, что Лео тоже заметил это. Мы оба вспыхнули от смущения. Остаток обеда он провел, глядя поверх моей головы в стену.
Когда мистер Тимс унес оставшиеся пирожки, я сказала:
— Не знаю... может быть, я лучше пойду... — и почувствовала, что краснею. Лео встал, чтобы открыть мне дверь. Он остался есть апельсины и орехи, а я пошла прямо к Розе.
Наконец она была накормлена и уложена ко мне в постель. Я знала, что в это время Лео обычно заканчивает пить кофе и идет в розовый парк погулять с Неллой, поэтому я могла сразу лечь спать. Но затем я вспомнила, что оставила внизу шитье, и быстро спустилась в гостиную. Лео понуро сидел у догорающего огня, поднос с нетронутым кофе стоял рядом.
— Ох, извини, я заставила тебя ждать, — подошла я к нему.
— Я думал, что ты спустишься вниз с Розой, — проворчал Лео.
— Не могла же я кормить ее в гостиной.
— Почему? Раньше ты это делала, — теперь его голос звучал обиженно.
— Это было до ужина, — торопливо объяснила я. — Я позвоню, чтобы принесли свежий кофе?
— Нет, не беспокойся, я не хочу его сейчас. Я лучше пойду и поищу Неллу. Доброй ночи. — Лео заковылял прочь. Я вздохнула — иногда с ним было трудно уживаться.
На следующий день, когда я сошла вниз, он уже позавтракал. Я сказала мистеру Тимсу, чтобы тот позвал меня в гостиную, когда Лео соберется уезжать, но вместо него ко мне зашел сам Лео с мистером Селби.
— Селби будет регулярно писать мне, обращайся к нему, если у тебя появятся проблемы. И скажи ему, какие цвета ты выберешь для своей гостиной, — он обернулся к мистеру Селби: — Вы договоритесь с художниками, чтобы они пришли сюда из мастерской?
— Безусловно, лорд Ворминстер, — мистер Селби вежливо улыбнулся мне.
— Я могу выбрать сама? — взволнованно взглянула я на Лео.
— Конечно, можешь. Сейчас я уезжаю. С Флорой я уже попрощался.
Когда он отъезжал, я завернула Розу в одеяло и вышла с ней на наружную лестницу, чтобы помахать ему на прощание. Лео удивленно оглянулся на меня.
— Не простудись.
— Ничего — вчера уже было первое мая. — Вдруг я вспомнила и сделала два шага вслед за ним. — Лео! — окликнула я, не помня себя от смущения. — Поздравляю тебя с днем рождения.
— Спасибо, Эми, — ответил он, широко, открыто улыбнувшись.
— До свидания, пока, — сказала я.
— Спасибо, Эми, — повторил он. — И до свидания. Лео почти взлетел по ступеням двуколки, двигаясь удивительно легко для человека его лет. Он сел на сиденье, оказавшись лицом ко мне и Розе, и помахал нам на прощанье. Я махала рукой в ответ, глядя ему вслед, и видела, что он все время смотрит на меня и на Розу. И на Розу — твердо сказала я себе, последний взгляд он послал Розе, не мне. Потом я вернулась в дом.
Глава седьмая
Я играла с детьми весь день, не сделав ни стежка на Розиной крестильной одежде — я могла приступить к шитью и завтра, а сегодня было что-то вроде маленького праздника. Как чудесно было, что они все время были со мной, что я могла возиться на полу с Флорой, пока Роза спала, а затем нянчить Розу, пока Флора прижималась к моему боку и требовала сказку. В который раз я начинала читать: «Жил-был однажды богатый купец...»
Действие сказки разворачивалось, я увлекалась ей, как Флора. Отец Красавицы попал в ловушку, когда украл для нее розу. Появился страшный Зверь и потребовал у купца плату за розу — либо жизнь купца, либо его дочь. И тогда Красавица, любившая отца, стала пленницей Зверя.
Она пришла в зачарованный замок в страхе и дрожи, но Зверь никогда не обижал ее — и скоро ее страх сменился состраданием. Флора повторила за мной — «со-стра-да-ние». Она любила длинные слова, моя Флора.