— Я представлял твои мысли в момент, когда ты получаешь телеграмму, понимая, что один из нас убит, — продолжал Лео. — И я представлял, что ты в этот момент молишься, чтобы там оказалось мое имя.
Я протянула к нему руку:
— Ох, Лео, я никогда бы так не подумала, никогда. Даже если...
— Если что?
— Даже если мне хотелось бы уйти к нему. Но я не хотела этого, я хотела быть с тобой. Я хотела, чтобы ты вернулся ко мне. Вот почему я это почувствовала — пусть только на мгновение.
Я заплакала. Я почувствовала, что Лео обнял меня и посадил себе на колени, и ухватилась за него, плача и плача. Когда я подняла взгляд, на его щеках тоже были слезы. Я уставилась на него — на Лео, который все это время думал, что я желала ему смерти, но все-таки любил меня. А я тоже была слепой, — я поняла наконец, что недостаточно люблю Фрэнка, но погрузилась в чувство вины и стыда вместо того, чтобы признаться себе в этом. Калейдоскоп сложился в окончательный узор.
Я откинула голову и сказала:
— Я люблю тебя, Лео.
— Да, я знаю.
— Только по-другому. Я была всего лишь девчонкой, когда встретила Фрэнка, и он тоже был слишком молод. Но теперь я повзрослела и стала женщиной, теперь я люблю тебя, — я притянула к себе голову Лео и нежно поцеловала его в губы. А затем мы обнялись покрепче.
Глава шестьдесят вторая
— Ты простудишься, Эми, — пробормотал, наконец Лео. — Я лучше уложу тебя в постель.
Мои руки вцепились в его шею.
— Я не хочу, чтобы ты уходил.
— Я и сам не хочу расставаться с тобой, — нежно сказал он.
— Тогда сними костюм, чтобы он не измялся, и ложись ко мне под одеяло, — заметив его неуверенность, я быстро добавила: — Конечно, может быть, тебе этого не хочется, ведь у меня месячные...
Лео ободрил меня легким поцелуем.
— Я пойду, переоденусь в нижнее белье. Я ненадолго. Лео вернулся в пижаме и улегся рядом со мной. Обняв его, я почувствовала, что он дрожит.
— Ты замерз.
— Нет, Эми, это от облегчения, — пробормотал он. — Весь прошлый год... — он запнулся, а затем признался: — Бывали, мгновения, когда я думал, что ты меня ненавидишь за то, что в телеграмме оказалось не мое имя. Ненавидишь, потому что моя смерть освободила бы тебя, и ты могла бы выйти замуж за Фрэнсиса. Я не мог забыть, что навеки отрезал тебя от него, принудив выйти за меня замуж.
— Лео, не говори глупостей, — я легонько встряхнула его. — Ты не принуждал меня идти замуж, ты это знаешь. Даже если это был не настоящий брак, потом я признала его настоящим. Это было мое решение, а не твое. А теперь тебе пора забыть свои глупые фантазии — и, кроме того, нам пора спать, — положив голову Лео к себе на грудь, я стала гладить его мягкие волосы, пока его дыхание не замедлилось, говоря мне, что он заснул.
На заре он ушел от меня. После его ухода я лежала без сна и плакала, оплакивая Фрэнка — но это были и слезы облегчения, потому что страхи Лео исчезли и он наконец поверил, что я люблю его.
Последующие несколько дней были днями нашего исцеления. Мы признавались друг другу в горестях прошлого.
— Я подвел его, Эми. Я обещал быть ему отцом — но я им не был.
— Я тоже подвела его.
— Только под конец я постарался стать им, но он ничего не узнал, — Лео протянул мне руку, и мы сидели, сплетя пальцы, пока нас не нашли дети. Эти дни мы все время были вместе — в его библиотеке, в моей гостиной, в кабинете имения, в розовом парке. Мы очень отдалились за прошлый год, теперь нам нужно было снова найти друг друга. Это было тихое время — мы высказывали только отдельные бессвязные фразы сожаления, оправдания, любви. Но нам было приятно чувствовать присутствие друг друга, и мы не расставались целыми днями.
На ночь мы расходились по своим комнатам и готовились ко сну. Затем Лео стучался в дверь, связывающую наши спальни, и входил ко мне в ночном халате поверх пижамы, чтобы показать мне, что я могу выбирать.
— Я пришел пожелать тебе доброй ночи, Эми, — говорил он.
— Почему бы тебе не лечь ко мне и не приласкаться немного? — отвечала я.
— Спасибо, — Лео сбрасывал халат, но никогда не снимал пижаму. Самое большее, что он позволял себе — расстегнуть ее пуговицы, и я прижималась к шелковым волосам на его груди. Мой застенчивый Лео. Жанетта при жизни избегавшая его тени, после смерти набросила на него собственную тень.
В субботу, обнимая Лео, я сказала:
— Кажется, мои месячные прекратятся завтра к вечеру, — я почувствовала, что тело Лео напряглось, а дыхание участилось. Вспомнив слова бабушки Витерс, я предложила, как бы случайно: — Ты все равно бреешься в гардеробной, так почему бы тебе не спать у меня в спальне? Мы сэкономили бы на стирке.