Беата фыркнула так громко, что Роза вздрогнула.
— Мачеха! — мое лицо вспыхнуло от ее восклицания. — Мне это вовсе не так видится, и уверена, это не так, видится и его светлости. Он знает, что ты поехала сюда?
— Да, я сказала ему.
— Да ну? Вряд ли он этому обрадовался, если судить по твоему виноватому лицу!
Я не ответила. Я просто пристально уставилась на Розу, пока ее розовый ротик не расплылся у меня в глазах, слившись с пухлыми щечками.
— Я не могу остановить тебя, Эми, — строго продолжала Беата, — но считаю, что тебе следовало бы лучше подумать об отношении твоего мужа к тому, что ты поехала сама и потащила с собой эту малышку. Подумай об этом прямо сейчас, пока я пойду и займусь Элен.
Я одним глотком проглотила чай и, накормив Розу, сразу же собралась и ушла. Сидя в кэбе, я не могла сдержать дрожь волнения. Через, несколько минут я увижу Фрэнка!
Едва на Эрлингтон-стрит открылась дверь, я почуяла ужасающий запах госпиталя, и страх подступил мне к горлу. Когда подошла сиделка — другая сиделка — предвкушение вернулось, и я уверенно спросила, могу ли повидать лорда Квинхэма.
Сиделка смешалась:
— Этим утром у него поднялась температура, поэтому нежелательно, чтобы к нему приходило так много посетителей. Вы его родственница?
— Я не предполагала... — собравшись с духом, я твердо сказала ей: — Я его мачеха.
— Ох! — она очень удивилась. — Ох, ну, в таком случае, наверное... Проходите.
Я пошла за ней по лестницам. Так много посетителей — может быть, она имела в виду другого офицера, который разделял с ним палату. Однако, когда она открыла дверь, Фрэнк был единственным мужчиной, оказавшимся внутри — а две леди, сидящие по обе стороны от него, несомненно, были его посетительницами.
— Эта леди утверждает, что она ваша мачеха, лорд Квинхэм! — громко провозгласила сиделка.
Бросив на нас взгляд, Фрэнк приветственно махнул сигаретой.
— Да, это так. Привет, Эми! Найди, где присесть, если сумеешь, — он повертел головой — обе леди более чем надежно уселись на стульях, поэтому он указал на кровать. — Присядь туда. Вы еще не встречались прежде?
Леди слева от него решительно покачала головой в знак отказа, но сидевшая справа лукаво улыбнулась.
— Кажется, я встречалась с твоей... — она сделала многозначительную паузу, — хм, мачехой в доме на Бельгрэйв-сквер, — ее губы изогнулись в сладчайшей улыбке. — Помнится, леди Ворминстер, у вас прелестное сельское произношение. Скажите что-нибудь, Мойра будет в восторге, когда услышит такое.
Фрэнк улыбнулся, но повернул к ней голову.
— Не смейся над бедняжкой Эми, Мюриэл, она этого не заслужила. Кстати, Сильвия Мэйхеу не пришла ко мне вчера. Как у нее дела с этим новым кавалером?
Я сидела молча, пока они втроем весело болтали. Если они не собирались разговаривать со мной, то я не собиралась разговаривать с ними. Но рядом с ними я чувствовала, что моя одежда устарела. Обе эти леди были так элегантны в своих маленьких шляпках и узких юбках — юбки были заметно короче в этом сезоне и, хотя было только послеобеденное время, обе пары длинных, стройных ног были обтянуты шелковыми чулками. Однако, подумала я, мало красивых перьев, чтобы сделать красивую птичку — этим леди следовало бы поучиться хорошим манерам.
Наконец они встали.
— Нам давно пора, Фрэнсис — мы обещали заглянуть к Рори Джеймсу. Он в «Сестре Агнес», знаешь, на Гросвенор Гарденс. Так похоже на него — устроиться в самой престижной больнице Лондона!
— Сейчас это прекрасно, Мюриэл, ему нужно самое наилучшее лечение. Со своей ушибленной лысиной он стал как ребенок.
Мойра потянулась и взъерошила светлые волосы Фрэнка.
— Волосы у него не как у тебя, милый.
— У него нет и таких красивых голубых глаз, мой сладкий Фрэнсис, — подхватила Мюриэл. — Ничего удивительного, обожаемый, что ты у нас всегда первым в списке! Пока, милый, и постарайся быть хорошим, — я услышала, как она шепнула, целуя его, — но не перестарайся!
Она еще держала его за руку, когда вмешалась Мойра.
— Ты оставила помаду на его щеке. Позволь, Фрэнсис, — она достала тончайший, весь в кружевах, носовой платок и прикоснулась к его щеке. Фрэнк покорно сидел, пока она наклонялась к нему. — Я очень осторожно, милый, как бабочка... — вдруг Фрэнк обхватил ее за шею, и притянул ее губы к своим. Наконец она вырвалась и рассмеялась. — Гадкий Фрэнсис! Что на это сказал бы Эдвард?!