— Он сказал бы, что мне здорово повезло! — ухмыльнулся Фрэнк.
Теперь смеялись обе леди, нежно, словно колокольчики.
— Это французская кровь, Мойра. Она делает его ужасно, ужасно безнравственным!
— И ужасно, ужасно очаровательным. С Рори будет так скучно после визита к тебе, Фрэнсис. Бедняга не знает, как делать комплименты, не говоря уже о том, как отвечать на них. Но долг зовет. Пока, милый! — две руки в перчатках послали два воздушных поцелуя. — Да, Лина сказала, что заскочит попозже. Пока-а... Фрэнк потянулся и откинулся на кресле.
— Они все время посещают парней, эти две. А теперь иди сюда, Эми, и подбодри своего бедного старину Фрэнка, моя сладкая, — он указал на стул справа. — Садись, и устраивайся поудобнее. Ты свалишься с кровати, если будешь так сидеть на краю. — Я медленно подошла и села рядом с Фрэнком. — Ты рада меня видеть, милочка? — усмехнулся он. — Можно не спрашивать, я вижу ответ в твоих нежных золотистых глазках. Жаль, что эти две были здесь, когда ты пришла. Тебе надо было заскочить пораньше — это их любимое время для визитов вежливости. Эти две девицы всегда приезжают поздно. Их отвлекает беготня по магазинам, — он снисходительно улыбнулся. — Тем не менее, я не жалуюсь, потому что нет ничего лучше, чтобы взбодрить мужчину, чем небольшое женское общество — но нахожу, что большое женское общество взбадривает мужчину еще лучше!
— Я думала... я думала, что к тебе никто не приходит.
— С чего ты взяла? — он очень удивился. — Конечно, большинство моих приятелей за морем, но оставшиеся девушки считают посещение госпиталей своей военной работой. Даже парни иногда заглядывают. Всегда, есть такие, кто приехал в отпуск или с поручением в город, — лицо Фрэнка омрачилось. — Да и Джордж Бартон заходил пару раз. Не то, чтобы я против Бартона, но было слишком ясно, почему он здесь оказался, — он фыркнул. — Жена подослала его в замену моего так называемого отца.
— Лео ужасно занят, — быстро сказала я. — Он ездит в Саттон Вени присматривать за ранеными солдатами. Нередко он даже не возвращается на ночь.
— Не извиняйся за старика, — пожал плечами Фрэнк. — Я и не ждал его визита, после того, что сказал ему в нашу последнюю встречу. В любом случае, если бы все было наоборот, я не пришел бы к нему, поэтому мне трудно осуждать его. Забудем про старика, Эми, ведь это ты пришла ко мне. А знаешь, мы еще не поприветствовали друг друга, как положено! — он протянул мне узкую, сильную руку. — Как поживаешь, Эми?
Я подала Фрэнку руку, он энергично потряс ее, но не отпустил. Его теплые пальцы нежно гладили мою руку.
— Сегодня ты выглядишь особенно привлекательной, Эми, — усмехнулся он. — Эти Мюриэли и Мойры элегантны, как картинки, и, конечно, умеют расшевелить мужские чувства, но в тебе есть что-то сверх этого, Эми, — я не могла оторвать взгляда от глаз Фрэнка, а он говорил, тихо и ласково. — Что-то в высшей степени женственное. Мне всегда казалось, что ты из тех женщин, которые зачинают от мужчины в тот момент, когда их берут за руку.
Я выдернула свои пальцы из его руки, а он закатился смехом.
— Слишком поздно, Эми, слишком поздно! А где Флора — где наша дочь?
— Она дома, в Истоне, — я с трудом овладела голосом.
Он снова усмехнулся.
— А где та черноволосая малышка?
— Она у Беаты, с Элен. Я должна была оставить ее там, потому что Лео сказал, что мне не следовало приносить ее в госпиталь, где она могла заразиться, — я виновато покраснела.
Глаза Фрэнка сузились, я не могла выдержать его взгляд.
— Удивительно, как это он отпустил тебя ко мне. Он позволил тебе поехать сюда, Эми? — испытующе спросил Фрэнк. Я покачала головой, он засмеялся. — Значит, ты ускользнула от него тайком?
— Нет, я рассказала ему. Я сказала, что собираюсь поехать в Лондон навестить тебя.
— И, без сомнения, получила в ответ заикающуюся тираду, полную брани. Но ты все-таки пришла навестить своего раненого воина, так? Верная маленькая Эми!
Наконец я осознала, что должна уйти, и встала со стула.
— Ох, не уходи — ты же только что пришла. Ты еще не рассказала мне о Флоре. И заодно дай мне одну из тех двух виноградных кисточек, которые принесли две мисс — пожалуйста, без кожи и косточек, милочка.
Вернувшись на стул, я достала банку с фруктами. Я тщательно очищала каждую виноградину, выдавливала косточки из сочной сердцевины, рассказывая о Флоре, а Фрэнк лежал, откинувшись назад, с закрытыми глазами и открытым ртом, словно птенец, ожидающий корма. Опуская ему в рот первую виноградину, я заметила, что его лицо осунулось, щеки запали, а темные тени под глазами говорили о боли и страдании. Я чувствовала себя так, будто меня ранило вдвое сильнее.