— Да. Клара тоже поедет к Джиму в конце недели. Она так расстраивается из-за его ноги, — вздохнула я.
— Это... высокая ампутация, тяжелейшее увечье, — Лео разглядывал кофейную чашку.
— Клара говорит, что ему никогда уже не быть грумом.
— Не быть. Но Джим — сообразительный парнишка. Он научится еще чему-нибудь.
— Элен сказала, что ты обещал сохранить место за каждым, кто вернется.
Лео взглянул на меня, его глаза помрачнели.
— Сейчас дела идут так, что мне, может быть, не понадобится держать многие из этих обещаний.
В его словах звучала горечь. Я вспомнила этот лес, списки имен в газете, и не могла удержаться от вопроса:
— Но мы же побеждаем, правда?
Лео выпрямился перед ответом, насколько был способен.
— Мы должны, Эми, должны, — повторил он. — Да, для Арнольда, можно кое-что сделать, например, устроить на сидячую работу. Но ему это не понравится. Этот парень не любит сидеть под крышей. Знаешь, он любил кататься на воротах, когда был мальчишкой. Я всегда кричал на него за это, а он соскакивал и убегал, словно олень. Такой бег увидишь только у мальчишек и юношей — но теперь...
Я думала, Лео больше ничего не скажет, но он продолжил:
— Знаешь, в палате, за которую я отвечаю, сейчас лежит пятеро юношей, потерявших ногу, и еще один, который потерял обе. И это еще не самое худшее увечье... — он вновь запнулся, а затем тихо добавил: — Кажется, я целыми днями не вижу ничего, кроме изуродованных и искалеченных молодых людей.
Приподняв Розу, я развязала и сняла с нее пинетки. Она пиналась, радуясь новой игре, а я целовала ее розовые пальчики. Затем я принесла ее к Лео и посадила ему на колени.
— Сейчас я глядела на ножки Розы, погляди и ты, — сказала я ему, склонясь над ней. — Какие они красивые! Смотри, какие крохотные ноготочки, словно жемчужинки. А ножки, какие они пухленькие и гладенькие! Потрогай их, — я взяла его руку и повела его палец по ступне Розы, пока пальчики на ней не зашевелились от удовольствия. Затем я поставила ее ножку на его ладонь. — Вот, я никогда не видела ничего красивее.
Лео взглянул на нее, такую мягкую и розовую по сравнению с мозолистой кожей его руки. Его сильные пальцы бережно сжали и отпустили нежную ступню дочери. Он медленно развернул свои сгорбленные плечи, чтобы взглянуть мне в лицо.
— Да, она красива, Эми. Спасибо. Я немного поговорила с Лео, пока он пил кофе, но приглушала голос, видя, что Лео устал. Вскоре он задремал. Я сидела с Розой на коленях и наблюдала за ним. Сначала он спал крепко, затем начал шевелиться — из-за горба ему было неудобно спать в кресле. Я уложила Розу в кроватку, взяла одну из своих подушек и тихонько подошла к нему. Лео не шевелился, и я осторожно подложила подушку ему под плечо, чтобы ему было удобнее. Он завозился на мгновение и откинулся назад, но ему все еще было неудобно, поэтому я присела на ручку кресла, и засунула подушку поглубже. Сделав это, я почувствовала, что Лео проснулся. Он лежал не двигаясь, с закрытыми глазами, но я догадалась об этом по его дыханию.
Наклонившись вперед, я другой рукой обхватила Лео за шею и притянула его голову к себе, пока она не легла ко мне на грудь. Я удерживала ее там, мой подбородок, касался его волос. Они были мягкими, мягче, чем женские волосы, мягкие, как темные кудряшки моей дочери. Я чуть повернула голову и прижалась к ним щекой.
Лео, не шевелился, я тоже не шевелилась. Он притворялся спящим, а я притворялась, будто не знаю, что он проснулся. Мы долго сидели так — пока Роза не позвала меня. Тело Лео напряглось на мгновение, а я быстро обняла его и прижала к себе, перед тем, как отпустить и на цыпочках уйти к Розе.
Когда он зевнул и притворился, что просыпается, я сказала Розе:
— Гадкая Роза, ты разбудила папу, а он так устал.
— Долго я спал, Эми? — спросил Лео.
— Около часа, наверное.
— Я приношу извинения, это невозможно дурной тон — заснуть в комнате леди.
— Но я не леди, — сказала я ему. — Я — твоя жена.
Лео прищурился, а затем засмеялся. Я не могла понять, что же тут смешного, но была рада, что он развеселился, и засмеялась тоже. Роза тоже засмеялась вместе с нами — она не упускала ничего, моя Роза.
Глава двадцатая
Я не виделась с Лео больше двух недель. Он прислал мистеру Селби сообщение, что будет занят в ближайшее время.
— Сейчас пострадавших в бою стало больше из-за возобновления наступления, леди Ворминстер, — объяснил мне мистер Селби. — Кроме того, несколько сотрудников госпиталя больны, поэтому у оставшихся прибавилось обязанностей.
— Но Лео и сам заболеет от этого. Таскать носилки — тяжелая работа, а он уже не молод.