— Итак, нас оставили друг другу, Эми? — он подставил мне затянутый в хаки локоть. Положив пальцы на шерстяной мундир, я пошла рядом с Фрэнком на ужин. Мое сердце стучало как барабан.
Глава двадцать первая
Мы начали с королевского супа, прозрачного как летний ручей. Миссис Картер так переживала, чтобы «все было как раз для ваших гостей, моя леди», что принесла мне несколько меню, и мы тщательно изучили каждое, прежде, чем сделать выбор. Однако, по общему мнению, ее консоме в любом случае был лучше комковатой репы миссис Проктер.
Мисс Аннабел нарушила общее молчание.
— Как разумно, Эми, что ты перенесла семейную еду в утреннюю комнату. Овальные столы сейчас пользуются успехом. Эти бесконечные пространства белого полотна вышли из моды, если не считать самых официальных обедов.
— Ты права, милочка Аннабел, — взглянул на нее Фрэнк. — Помнится, мама говорила мне, что ненавидела ужины в Истоне — «эти бесконечные ужины», как она описывала их. — Я взглянула на Лео — его лицо было каменным. Фрэнк продолжал: — Бедная мама, она всегда была такой чувствительной к своему... мм... окружению.
— Должна признать, Леонидас, большая гостиная — не самая жизнерадостная комната, — быстро заговорила Аннабел. — По вечерам она бывает угрюмой, — она оглянулась вокруг. — Пожалуй, картины на стенах слишком мрачны, — Фрэнк попытался вставить слово, но она продолжала говорить острым и чистым, как льдинка, голосом. — Возможно, некоторые из них лучше заменить работами современных художников. — Фрэнк снова открыл рот, но она снова опередила его. — Кстати, о художниках, Эми — это напомнило мне, что я не рассказала тебе о своей встрече с Лукасом Венном, — она сделала короткую паузу, чтобы взглянуть на Лео. — Ты, конечно, знаком с его работами, Леонидас. Все восхищаются его портретом леди Лондондери.
— И твоим портретом его работы, — приглушенно добавил Фрэнк. — Особенно — твой муж.
Мисс Аннабел запнулась, словно в одно мгновение лишилась сил.
— И о чем же вы говорили с мистером Венном? — поспешно вмешалась я, чтобы сгладить возникшую неловкость. — Наверное, он рассказывал, как ему удалось попасть в армию?
Мисс Аннабел ухватилась за предложенную мной неудачную тему. Она начала рассказывать, ее голос звучал все увереннее.
— Да, он говорил мне — необычайная история, но типичная для этих импульсивных художников. Вам будет любопытно ее послушать, — она взглянула прямо на Фрэнка, посмеет ли он не согласиться. Тот кивнул, подчиняясь, и потянулся за бокалом, предоставив мисс Аннабел рассказывать эту историю.
— Я в очередной раз была в Третьем Лондоне, а у Лукаса выдалось свободных полдня, поэтому я пригласила его в центр и всю дорогу слушала про его слабую грудь и плохое сердце, — ее голос был светским и беспечным, она снова владела собой. — Позже мы заскочили в клуб на чашку чая, там я спросила его, как ему удалось попасть на военную медицинскую службу — и он рассказал мне невероятную историю. Полковник Портер, командующий главным госпиталем в Третьем Лондоне, отчаянно нуждался в персонале, с тех пор, как половина его сотрудников была послана во Францию, а женщин в медицинские части тогда еще не было разрешено принимать. Итак, он, то есть полковник Портер, пришел на ужин в клуб художников в Челси, и спросил, не найдутся ли у них добровольцы на медицинскую службу. Буквально на следующий день все пожилые художники, скульпторы, писатели вступили добровольцами в армию. Кое-кто из них пытался вступить и раньше, но их отклонили по состоянию здоровья. Вы знаете здоровье бедняги Лукаса — хуже оно только у раненых, — но в армии так не хватало людей, что туда взяли их всех. Их, конечно, никогда не пошлют ни на фронт, ни в базовые госпитали Франции. Кажется, Лукас даже сожалел об этом, но они и здесь выполняют жизненно необходимую работу, и, кроме того, они в армии! Лукас доверительно сказал мне, что каждый раз вспыхивает гордостью, когда кондуктор в автобусе говорит ему: «Проходи, солдатик». Как забавно — член Королевской Академии гораздо больше гордится званием капрала, — рассмеялась она. — Любопытно, как с войной меняются жизненные ценности людей, — она улыбнулась Фрэнку ослепительной, уверенной улыбкой, и взялась за ложку. — Очень вкусный суп, Эми.
Фрэнк взглянул на нее поверх бокала, его настроение трудно было определить по лицу, но, когда он заговорил, его голос был обычным, даже доброжелательным.
— Твоя история, Аннабел, напомнила мне похожую, которую мне рассказывал старый приятель Джефф Кэри. Ты, надеюсь, помнишь его — он вступил в инженерные войска. В общем, он тоже подхватил пулю и попал в отпуск по ранению. Мы виделись на той неделе, и среди прочего он рассказал мне о переделке, в которую попал прошлой зимой под Ипром. Там постреливала артиллерия, но на его участке не было ничего угрожающего, и старина Джефф, урвал часок-другой, чтобы поспать у себя в доте, но тут из Вламертинга вернулся майор, — Фрэнк усмехнулся. — Кажется, они появляются всегда, стоит ребятам чуть-чуть расслабиться и зазеваться. Так вот, майор извлек бедного старину Джеффа из теплого родного бункера и потащил с собой на передовую — и едва они туда прибыли, проклятый снаряд шлепнулся и рванул прямо среди них.