— Ты что ли, Жан? — раздался недовольный голос девчонки.
— Да, госпожа.
— Долго же ты копался. Я чуть было не заснула. Или заснула? Входи, только дай причесаться.
Дождавшись милостивого разрешения предсказательницы, слуга переступил порог.
— Ну и как? — Даниэль рывком поднялась с кровати.
— Ты покушай сперва, погляди какая форель, — нежно предложил Жан. — Объеденье, прямо слюнки текут, я успел ухватить кусочек.
Даниэль закусила губу.
— Ещё нежная оленина в соусе из диких трав, на мой вкус вполне удалась. — Мальчишка поставил поднос на стол. — Да и слоёные пирожки неплохи, хозяйка лично угощала меня, пока я дожидался горячего.
— Пирожки говоришь? — предсказательница оглядела поднос.
— Те, что остались…
— За один я ручаюсь… нет, они и правда вкусные.
— Охотно верю, — вздохнула волшебница.
— Мне ещё принести? — мальчик направился к двери. — Половина тебе точно достанется.
— Половина? — чуть не прыснула Даниэль.
— Ну, почти…
— Не дразнись, пожалуйста, Жан, что мне Шарлю пожаловаться?
— Шарль вообще-то ябед не жалует, даже таких хорошеньких.
Маленькая ладошка Даниэль мелькнула в воздухе и словно прилипла к щеке.
— Красивая, конечно красивая, скора ты на звонкие оплеухи, — поправился Жан, осторожно потирая физиономию. — Ладонь вроде мягонькая, а как приложила…
— Сам виноват, мне всю руку отбил, — воинственно откликнулась Даниэль. — Ничего, что правая онемела, я и левой приложу от души! О гонце давай, о гонце!
— О котором? — Жан старательно сделал большие глаза.
— Благородного маркиза Сорде, не к ночи будь помянут!
— Тот, что возглавляет личную инквизицию герцога? — спокойно спросил слуга.
— И тайный совет. Ты зачем всё начинаешь по новому кругу? — с подозрением спросила красавица.
— Мало ли… — улыбнулся недавний ватажник. — Вдруг о чём ещё проболтаешься, как у вас, девчонок бывает.
— Ты пожалуй повреднее меня.
— С запозданием, но дошло. От тебя и не такому научишься, у тебя природный талант. Не рычи, пожалуйста, Даниэль, лучше попей водички. Или сока на твоё усмотрение.
— Не-е, водички пока не надо. Тебе же всё на голову вылью, — ехидно заявила девчонка.
— Стакан? — подросток покачал головой.
— Весь графин конечно! Что мне на стаканы размениваться? — выдала госпожа предсказательница. — Что ты снова смеёшься, Жан?
— Ты не поняла? — улыбнулся мальчишка.
— Дразнилка бессовестная! Почему тебя крокодил не сожрал?
— Ты ещё драконов припомни.
— Страшных? — заинтересовалась девица.
— Вроде тебя. — Жан попятился к двери.
— Спасибо за комплимент, — озадачено сказала волшебница. — А смеяться тебе зачем?
— Ты подумай сама сперва, может до рассвета дойдёт.
— Как тебя Великий ещё не прибил?
— Я всегда исчезаю вовремя, — ухмыльнулся слуга. — Оплеухи, я думаю, не задержатся?
— Да ну тебя!
— А подробнее? — лукаво вопросил мальчик. — Ты ведь левую руку пока не отбила?
— Не-е, не время сейчас, ты ещё разобидишься, — с сожалением протянула девица.
— А как насчёт водички? — поинтересовался Жан.
— Это только для вразумления. Липкий сок тоже сгодится.
— Для тебя?
— Для мальчишки бессовестного!
— Повторяешься, Даниэль. Тот гонец, как ты и сказала, передал послание мэру — все служанки болтают — и остановился в «Грифоне». Кожаную сумку с гербом маркиза постоянно таскает с собой, поговаривают, даже в бане не расставался.
— Это дело обычное — предсказательница серьёзно кивнула. — Дальше, Жан!
— Сок пока отменяется?
— Это мы ещё поглядим, — грозно заявила девица.
— Пил изрядно между делом лапал служанок. Даниэль, ты случаем не ошиблась?
— Он не должен от других отличаться, сколько я тебе объясняла.
— Как по мне, вполне обычный гонец.
— Он из внутреннего круга — надеюсь — это о-очень большая разница. — Даниэль рассеянно играла кинжальчиком. — При нём письмо барону Анри с приказом послать подкрепления. На север, против Робера, если кое до кого не дошло.
— Против Шарля лучше скажи, — поправил Жан.
— И то верно. Мы с письмом основательно поработаем, у меня умения хватит.
— Ты себя пытаешься убедить?
— И тебя тоже, — призналась волшебница. — Ты же мне конечно поможешь?
— Спасибо.
— Не за что. — Предсказательница прошлась по комнате и зачем-то всмотрелась в темноватую глубину зеркала. — Не допрашивай меня, Жан, пока девочка не наслала чесотку.