Ввалилась как водится и прочая челядь, числом не меньше восьми, — кто с молотом, кто с копьём, но в основном с огромными самодельными арбалетами, храни всех Создательница! Вредную девчонку в первую очередь, ведь случись что с этой заразой, Великий вовек не простит.
— Поверили! — хозяйка взмахнула сковородой. — И я, дура, поверила, и почтенный господин Андреас, а его провести непросто. Кто шпиона изловил на прошлой неделе?
— Ма-а, меня опять не пускают! — послышалось в коридоре.
В комнату скользнул гибкий светловолосый мальчишка. Босиком и в ночной рубашке — явно выскочил из постели — и схватился за руку матери.
— Дай ему что-нибудь, Антуан, — не оборачиваясь, велела хозяйка, — а то канючить начнёт. Только не арбалет, хватит с меня и прошлого раза!
— А с меня — позапрошлого, — подал голос конюх.
— Эт-то верно, — живо поддержала Мадлен. — Только не клинок, Антуан, снова беды наделает.
— Я щенков тогда спас! — возмутился мальчишка.
— Поболтай ещё у меня! А кому откупаться пришлось?
— Зато живы щенята, не утопили.
— А теперь не знаем куда девать, — вздохнула хозяйка. — Хоть бы раздавать кутят начал, давно пора.
— Ма-а, ещё самую чуточку…
Смуглый вихрастый подросток понимающе усмехнулся и как мог осторожно передал сыну хозяйки метательное копьецо, в самый раз для ребёнка, кстати, сколько уже ему? Года на полтора младше Шарля, совсем ещё мелочь.
— И учти, Ксавье, — обратилась к сыну Мадлен, — скажешь хоть пословечка, сразу выставлю в коридор. Без копья, довольно с тебя игрушек! Дошло?
— Ма-а… — заныл было Ксавье.
— Слышал, что я тебе говорю?
Ксавье молча кивнул.
— Сбил меня с мысли, паршивец.
— А кто выследил? — подал голос мальчишка, но тут же испуганно съёжился.
— Мой Ксавье ненароком подслушал, как волшебница говорила с э т и м, — Мадлен кивком указала на Жана, — будто с равным, храни Создательница! В жизни всякое конечно бывает, — трактирщица словно размышляла вслух, — от ватажников её щенок уберёг, может вместе росли… Но я ещё тогда заподозрила неладное и велела Ксавье послеживать.
— Ты мне пудинг малиновый обещала, сколько скушать смогу! И… и…
— И хорошую порку! — звонкий основательный подзатыльник привёл мальчишку к молчанию.
— Этак и прибить можно, — еле слышно буркнул Ксавье, — как того телёнка…
— Только не тебя, — усмехнулась Мадлен, — дело проверенное.
— Этих прямо к господину барону? — осмелился спросить конюх.
— Сперва сами обыщем. Заодно разберёмся с фальшивыми денежками.
— Фальшивыми? — неуверенно протянул конюх.
— Поговори у меня! А какие ещё у самозванок бывают? Ведь я, глупая, даже на зуб не попробовала! А сова верно серебряная… Что вы до сих пор толпитесь у двери, самозванка она и есть самозванка! Настоящая бы с вами да-авно разделалась, — трактирщица словно убеждала себя, — а меня грешную обратила бы в пепел. Ну-ка, отдавай свою никчемную побрякушку, может, хватит веса уплатить за ночлег!
Конюх без особой охоты обнажил меч, маленький Ксавье поднял своё копьецо, и хозяйка двинулась к оцепеневшей девочке.
Даниэль шагнула навстречу, — хоть подталкивать не пришлось! — и бросила несколько гремящих полупонятных слов, от которых Жан почувствовал себя маленьким и незначительным, ох уж эти колдовские штучки!
— Знаешь, что с вами сейчас случиться? — кое-как выдавила трактирщица.
Даниэль откинула волосы, сняла цепочку, и серебряная сова мирно улеглась на ладони. На какие-то мгновения — или ему показалось, Жан тряхнул головой — серебряную сову окутало зеленоватое облачко.
— Ты… это… — Мадлен приостановилась.
— Ты просишь о предсказании? — ровно вопросила волшебница.
Дородная трактирщица отшатнулась.
— А ты? — Даниэль повернулась к конюху.
— П-позже, высокочтимая. Вашу Ласточку обиходили, ни в чём отказа не знает.
— Не сомневаюсь. Может быть ты, маленький доносчик? — предсказательница шагнула к Ксавье.
Ребёнок было заколебался, приоткрыл рот, но матушка оттащила шалопая за шиворот.
— Слуги Создательницы! — отчеканила Даниэль.
Конюх громко икнул и сломался в поклоне.
Девочка не спеша достала небольшой, расшитый жемчугом кошелёк.
— Плащ! — звеняще приказала волшебница — И смотрите, чтобы без дыр, сами себя накажете! Не теснитесь вы у порога, слуг я обычно не трогаю.