- Тех, кто потом будут считать это нормальным, - глухо отозвался майор.
- Именно!
- Тогда детей из таких семей нужно изымать.
- Да? - Катрина фыркнула, как рассерженная кошка. - И что с ними делать? Система приютов и Миссий Милосердия в этом плане ненамного лучше. Просто поверь. Я знаю, о чем говорю. Поэтому ювенальный суд предпочитает не лишать родительских прав тех родителей, которые не причиняют явного физического или морального вреда своим детям.
- Явного? - мужчина был явно озадачен.
- То есть кормят, одевают и позволяют ходить в школу. А еще они не избивают детей так, что на их телах остаются следы. Или если нет запротоколированной попытки суицида, причиной которой ребенок назвал своих родителей.
- Это же ужасно.
- А я, о чем? - Катрина Андраши нервно засмеялась. - Прости, что набросилась на тебя. У меня сейчас не самое простое время. Нервы не к черту.
- Предсвадебная лихорадка?
- Ну, и это тоже. Мы ведь с Рудольфом только недавно начали жить вместе.
- Трудно? Ну, я имею в виду жить с кем-то?
- Да.
- Но когда любишь...
- Это все равно тяжело, - хмыкнула женщина. - Но это так... ерунда, на самом деле. Почву из-под ног выбивает общество в целом, и сборище придурков, именуемое правительством в частности. Вот уже полгода я не могу провести ни одну инициативу. Словно на бетонную стенку натыкаюсь. У меня руки опускаются. Хочется бросить все и... не знаю. Уехать.
- Ты просто устала. Но помни, что вас ждет свадебное путешествие. Отдохнешь. Развеешься.
- Да, наверное, ты прав. Сейчас столько всего навалилось. Нужно сменить обстановку. Я скоро приду в себя.
- Минутная слабость? - Аверин понимающе улыбнулся.
- Я не имею права быть слабой. Стоит только немного дрогнуть эти чертовы консерваторы, пойдут в атаку и попытаются разрушить все то, что мы с таким трудом построили. И, Вадим, как же хорошо, что ты теперь с нами. Но мой тебе совет. Как другу. Не торопись ввязываться в эту кабалу. Подожди месяц. Может два. Пусть Диана встанет на ноги и начнет вести относительно нормальную жизнь.
- Думаешь, это произойдет так быстро?
- Предполагаю, что да. Таний либо ломает детей, либо делает их совершенно несгибаемыми. А она была одной из лучших там. Ты, вообще, представляешь, каково девочке заниматься наравне с ребятами, которые старше ее на полтора-два года? Твоя невеста привыкла бороться и преодолевать себя.
- У нее была цель. И она к ней шла. Сейчас все по-другому.
- Ты не знаешь Рудольфа. Цель он ей вернет. Не беспокойся. И, спорить готова. Эти двое сейчас жарко обсуждают какую-нибудь постановку. Вероятнее всего «Русалочку». Мой любимый помешался на этом проекте примерно так же, как на Диане Вирэн.
- А не ревнуешь ли ты сама, Кати?
- Если только чуть-чуть. И хотя никогда не желала бы оказаться на ее месте, немного завидую, тому трепету, с которым Рудольф к ней относится. Он ведь не один год следил за ее успехами. Что-то его в ней зацепило, когда та была еще совсем маленькой. Наверное, родственную душу почувствовал.
- По-моему ты лукавишь, Кати, - протянул Вадим, отпивая глоток кофе. - Ревность в тебе цветет буйным цветом. Признай, ты бы обрадовалась, новости о том, что Дана - его дочь.
- Нет, я не ревную. - женщина грустно покачала головой. - По крайней мере не в том смысле, который ты вкладываешь в эти слова. Я не считаю Диану своей соперницей. Не думаю, так же, что она может быть опасна для моего брака, как сейчас, так и в будущем. Да, их стальным тросом свяжет одержимость танцем. Они будут понимать друг друга без слов. Но между ними всегда будут двадцать пять лет разницы в возрасте, ты и я. Плюс ко всему, Рудольф хочет вне своей работы жить, как обычный человек. А разве смогут построить нормальную семью два оторванных от жизни фанатика балета? Вряд ли.