- Ты у нас в телохранители заделался? - насмешливо спросил Андрей, присаживаясь рядом. Он провел пальцами по коротким рыжим волосам все еще мокрым от воды и бросил на приятеля испытующий взгляд.
- Что-то вроде.
- А зачем, если не секрет? Ты же вроде к начальству никогда не подлизывался.
- Ты не поймешь.
- Ладно тебе, - фыркнул рыжий. - Не совсем же я дурак. И смеяться не буду, даже если скажешь что-нибудь совсем идиотское.
- Для нашей Миссии со дня ее открытия никто не сделал больше, чем Аверин на последние несколько дней. Он Дениса спас. Ведь если бы не его вмешательство, не было бы уже мелкого. Меня из карцера вытащил. С Этери более чем мягко обошелся, хотя я сам готов был придушить ее голыми руками. И при этом слабины не дал.
- Кремень-мужик. А жена его... я думал, светопреставление будет. Но ничего. Обошлось. Она его успокаивать даже пыталась. А еще, мне эта красотка кажется знакомой. Но где я ее видел, вспомнить не могу.
- Андорский театр. Диана Вирэн - единственная, кто выжил в том теракте. В прошлом году по этому поводу СМИ большую шумиху подняли.
- Кажется, было что-то такое. Потом еще писали, что она за какого-то богатея у которого дед - большая шишка, замуж выскочила. Так это что получается? Наш директор не так прост? Круто. Но ты так и не сказал, почему в няньки подвязался?
- Добром за добро отплатить хочу. Я лично у него в долгу. За помощь... мне самому и нам всем.
- Ладно тебе.
- А еще мне стыдно. За то, что допустил нападение на Диану. Аверин ведь действительно много для нас сделал. Хотя о нашем существовании узнал совсем недавно. А мы его как будто бы предали. Ну, сам посуди. Он, чтобы девчонок развлечь позвал свою жену. И вряд ли он мог подумать, что ее здесь может кто-то обидеть.
- Да, уж. Такое ему в голову точно прийти было не должно. Знаешь, как меня Аверин отчитал, в тот день, когда Чаплина выставили? У меня уши потом полдня горели. За то, что я, видите ли с Настей невежливо разговаривал.
- А мы ведь прекрасно понимали, что его жену не просто могут - постараются обидеть. Идиотов везде хватает. В том числе среди нас.
- Ты поэтому сейчас сидишь и ее караулишь? Сомневаюсь, что после истории с Этери кто-то решится жену директора и пальцем тронуть. Всем ясно, второго, покусившегося на его сокровище он не пощадит.
- Лучше не рисковать. Вдруг кто-то из не особо умных решит, что его снова спровоцировали?
- Знаешь, я думаю, ты прав. Без присмотра жену Аверина оставлять нельзя. Мало ли что? Как ты правильно заметил, идиотов хватает везде. Надо нашим сказать, чтобы приглядывали за ней так же, как за мелкими. В конце концом, это меньшее, что мы можем сделать для того, кто хотя бы пытается изменить здесь все к лучшему.
ГЛАВА 25
Вадим нежно поглаживал тыльную сторону ладони жены, которая уютно устроила свою головку на его плече.
- Давай, закажем на дом чего-нибудь жутко вредного? Пиццу, например? И вина. Красное-полусладкое, думаю, подойдет.
- От пиццы толстеют. И алкоголь тоже нельзя. Мне. Ты в своем выборе свободен.
- Нет. Я хотел выпить вина в компании прекрасной девушки. И отметить первое чрезвычайное происшествие вверенном мне коллективе. Точнее то, что оно обошлось без жертв и репрессий. Хотя, я не понимаю, как сдержался. До сих пор прибить ту дрянь хочется. Надо было вызвать полицию.
- Ты верно поступил.
- Она ведь почти твоя ровесница. Лишь на год или два младше. И понимать, что творит просто обязана. И никакое «тяжелое детство» не может служить оправданием попыткой ударить более слабого. Да не просто ударить. Ногой по голове... так и убить можно. Я боюсь, что совершил непростительную ошибку. Показал, что преступление может не вести за собой адекватное наказание.
- Разве ты погладил ее по головке и отпустил гулять?
- Нет, но все равно обошелся слишком мягко. А теперь уже поздно что-то менять. Руководитель должен держать слово, несмотря ни на что. С тобой было проще. Даже наказывать не пришлось. Просто пожурил, чая предложил и отпустил к группе.
- Конечно! Я ведь сержанту Энхарт даже не нагрубила.
- И как сдержалась?
- В Тание меня научили не отвечать на прямые оскорбления преподавателей и не реагировать на завуалированные.
- Твои учителя предпочитали результатов добиваться системой наказаний, а не поощрений?
- Да. Но я их понимаю. Без железной дисциплины в балете невозможно ничего достичь. По-настоящему со мной был добр лишь Маэстро Горский, хотя и невероятно требовательным. Но не так, как остальные. Мы часто слышали от него слова: «Ты сможешь. Я знаю это». Нужно ему написать. Он, наверное, волнуется. Расскажу ему, что у меня все нормально. Думаю, это будет правильно.