- Думаешь в этом месте остался хоть один человек способный навредить этой куколке? - спросил Андрей, как и вчера присаживаясь рядом с приятелем.
- Я просто не готов рисковать и вчера объяснил, почему.
- Да. В этой обители тоски и безнадежности зазвучал искренний детский смех. Впервые на моей памяти. Сколько себя помню, наши воспитатели-надзиратели всегда крайне негативно относились к проявлениям столь неподобающих нам эмоций, как радость и веселье. Пусть не у нас... мы-то уже скоро уйдем, но для остальных хоть что-то ведь изменится.
- Я боюсь, что Аверин передумает нам помогать. Раз-другой кто-то из ребят ответит чёрной неблагодарностью на его попытки изменить здесь все. И он разочаруется во всех нас. Мы, как ты заметил, здесь не задержимся. А младших жалко.
- Все будет хорошо.
- Я ведь понимаю, что Этери одна такая отмороженная была. А сердце всё равно не на месте.
- Так может не в этом дело?
- А в чём?
- Сердце штука своевольная, - немного ехидно произнес Андрей. - Хочет - послушно в груди сидит, а хочет - убегает ко всяким девчонкам с красивыми глазками.
- Чего ты выдумываешь? - возмущенно начал Ильдар, но одноклассник продолжить ему не дал.
- Ладно тебе. Ничего такого в этом нет. На нее с тихой грустью половина парней из старших смотрит. Я так и не понял, что в ней так цепляет.
- Красота?
- Не думаю. Хотя и признаю - хороша. Только, на мой взгляд, ей бы поправиться бы килограмм так на десять. Совсем же дистрофик со своими сорока пятью килограммами. Она же с меня ростом. А во мне метр семьдесят. Держится же эта малышка... не знаю. С достоинством, наверное. Спина прямая. Голос спокойный. И говорит она подчеркнуто правильно. Словно книжку читает. А как она сегодня руку для поцелуя Аверину протянула. Словно бы это нечто само собой разумеющееся.
- Я бы себя идиотом чувствовал, оказавшись на его месте. А они не видят в этом ничего необычного.
- Вот интересно. Их специально так воспитывают? Ну, чтобы с первого взгляда было видно, кто из приличной семьи, а кто на улице рос?
- Мы можем у них учиться, - не слишком уверенно произнес Ильдар.
- Не уверен, что получится, но попробовать стоит. Думаю, это нам только на пользу пойдет. Вдруг, когда-нибудь мы выберемся из этой дыры? Знаешь, а я все думаю: почему так? Кто-то получает шанс на нормальную жизнь. Ей вот повезло.
- Андрей...
- Только не надо мне рассказывать, что Диана Вирэн - последний человек кому стоит завидовать. Если ты не забыл я наравне с тобой доносил эту простую, в общем-то, мысль до наших ребят. И не в ней ведь дело. Со всех экранов нам вещают о том, что мы живем в гуманистическом обществе, где все обладают равными правами. Но разве это так? С детьми, рожденными в нормальных семьях, занимаются, их учат и направляют, а мы никому не нужны. Освоили образовательный минимум, и ладно.
- Ее одноклассники расплатились жизнями за такой шанс. Ведь не будь они студентами той балетной школы, жили бы долго и счастливо, не помышляя даже о походах в театр на другой планете.
- Ты меня или не слушаешь, или не слышишь. Я в отличие от Этери не считаю, что она заняла мое место или использовала возможность, которая по праву должна была принадлежать мне. Дело в другом. Из этой чертовой Миссии Милосердия выбраться можно только в тюрьму или крематорий. Ни одного человека не перевели в нормальную школу. Как можно? Мы ведь социально-опасны. Ты в семь лет украл один единственный пирожок. Я в восемь, когда социальные службы изымали меня у родителей-наркоманов, кидался в них всем, что попадалось под руку и на свою беду несколько раз даже попал. Пара синяков на теле инспектора, который хотел забрать несмышленыша от не слишком любящей, но все же родной матери, непонятно куда, решили мою судьбу. А Эдгар? Он ведь тоже здесь с первого класса. Но почему оказался здесь, никто сказать толком не может. А ведь более благодушного парня мне встречать не доводилось. Эд или читает, или рисует или помогает возиться с малышней. И скорее общество представляет для него угрозу, а не наоборот.
Вадим подошел к радостно щебечущим девочкам и галантно поинтересовался, всем ли довольны юные леди? Старшеклассницы мгновенно замолкли и смущенно заозирались, словно бы не понимая, кого конкретно он так обозвал. Однако директор, в свойственной ему манере, проигнорировал всеобщее смятение. Он подхватил жену под локоток и радостно возвестил:
- Мне нужна твоя помощь.
- Какая? - осторожно поинтересовалась Дана.
- Я нашел чердак. Огромный! Правда, всяким хламом заваленный от пола до потока, но это мелочи.
- Нужны лишние руки?
- Глупостей не говори. Мне крайне необходима светлая голова. Я хочу сделать из этого помещения зал для досуга. Ну, что бы ребята в свободное время могли там заниматься чем захотят. Рисовать. Танцевать или гимнастикой заниматься.