А от дисциплины, как говорится, до подвига — один шаг. Примеров тому бесчисленное
множество.
Беседа затянулась. Но никто из летчиков и не помышлял быстрее уйти. Чувствовалось по всему,
как растет и созревает крепкий боевой коллектив, проникнутый единой волей, общими стремлениями.
Разошлись перед самым отбоем.
* * *
Низкие, тяжелые облака нависли над аэродромом. Моросит дождь. Раньше такая погода считалась
нелетной. А сейчас пара истребителей стремительно отрывается от земли и через минуту скрывается в
мутной пелене облаков.
Идут учения. На перехват вылетел капитан Шепелев, но в паре не с «молодым», а со «старым»
летчиком.
— Курс двести двадцать градусов, высота ... — слышит Нестерцев по громкоговорящей связи
приказ офицера наведения. И не только Нестерцев. Когда в полку учения, сложные тренировки, а
молодые летчики не могут пока летать по условиям погоды, они не отдыхают. Летчики помогают на
старте, на командном пункте, в штабе. Им ведь тоже скоро придется летать в таких условиях и то, что
чувствует летчик в воздухе, как происходит наведение его на цель, нужно знать. Поэтому они все на
аэродроме.
— Вас понял, — ответил Шепелев.
Он сейчас в облаках. Ведомый где-то рядом. Оба внимательно следят за приборами, точно
соблюдают режим набора высоты. Они не видят друг друга, но самолеты параллельным курсом мчатся за
облака. А облака темные — признак большой толщины и плотности. Самолеты слегка обледеневают.
Спросите в такой момент летчика, где он находится, скоро ли встреча с целью? Он не ответит. Да
это сейчас и не требуется. Пробить облака! Собрать пару! — вот ближайшая задача.
Томительны эти несколько напряженных минут. Все внимание летчиков сосредоточено на
приборах. Высота — курс, курс — авиагоризонт. Высота шесть, восемь, десять тысяч метров... Заметно
светлеет! Еще несколько секунд — и облачность резко обрывается.
Внизу ослепительное волнистое море облаков, над головой голубизна и яркое солнце.
Пара за облаками. Шепелев бросает взгляд вправо — ведомый на месте.
— Облака вверх пробил. Высота ... — докладывает на землю ведущий.
Пара в сборе. Первая часть полета осуществлена успешно. Теперь нужно решить задачу на
перехват. А как? Ведь летчики ничего не знают о цели. В это время с земли командуют:
— Курс двести двадцать, высота ... Цель — два «Орла», курс тридцать, удаление четыреста.
Все сразу прояснилось. Получив необходимые данные, летчики сами начинают анализировать
обстановку: встреча должна состояться не менее как за 200—250 километров от прикрываемого объекта.
Но тут, как часто бывает, возникает неожиданная трудность.
— Курс сто восемьдесят! Цель отвернула вправо! — прозвучал в шлемофоне голос офицера
наведения.
— Вас понял. Курс сто восемьдесят градусов...
Шепелев продолжает размышлять. «Дальность перехвата увеличивается, а погода неустойчивая.
Надо быть готовым к посадке на запасной аэродром».
С командного пункта поступает новый сигнал:
— Еще влево двадцать! Включить форсаж, разгон до «максимальной».
И словно угадав беспокойство летчика, офицер наведения предупреждает: «Быть готовым к
посадке на аэродром Н...»
Зуб и Белов внимательно следят за наведением. Они уверены в своем командире звена. Ведь еще
не было случая, чтобы он пропустил цель. И это закономерно. Опытный летчик своевременно и точно
выполняет каждую команду, а штурман, прежде чем передать ее на борт самолета, взвешивает все «за» и
«против». Вот и сейчас — большой риск уводить истребитель так далеко. Но цель очень важная, а
командир уверен в Шепелеве, и подготовка офицеров боевого расчета командного пункта не вызывает
сомнений.
Следует короткий радиообмен между землей и самолетом.
— Разворот влево на курс 90, крен 20.
— Вас понял. Цели не вижу.
— Цель ниже, левее на два-три километра.
— Цель вижу, атакую.
Летчики атакуют бомбардировщик и ложатся на обратный курс. Кажется, самое трудное пройдено.
Однако впереди новые испытания. С командного пункта передают:
— Запасные аэродромы не принимают. Идти на свою точку. Снижаться только по моей команде.
Летчики понимают, что у соседей погода окончательно испортилась. В сердце закрадывается
тревога. Какая погода у нас? Хватит ли горючего, чтобы долететь до своего аэродрома? Но твердый голос
офицера наведения снова вселяет уверенность. Пара пробивает облака вниз и благополучно совершает
посадку.
Как удалось выполнить такое трудное задание? Конечно, прежде всего помогла совершенная
радиотехническая аппаратура, которой оснащены самолет и аэродром. Она дала возможность «видеть»
даже сквозь облака все, что происходит в воздушном пространстве, и держать тесную связь между
самолетом и землей.
Но главное — это люди, их техническая и тактическая грамотность. Сколько раз поднимался в
хмурое небо командир звена Шепелев, прежде чем каждый его перехват стал неотразимым снайперским
ударом по «противнику». Сколько напряженных минут и часов проведено у экрана радиолокатора
офицерами наведения. И все-таки они добились своего: научились анализировать воздушную обстановку
и безошибочно направлять летчиков на цель.
Возможно, над этим задумались молодые офицеры. А может быть, над тем, как сами скоро
пробьют мрачную толщу облаков и атакуют цель на дальних подступах к объекту... Но для этого нужно
летать и летать, идти от простого к сложному, от легкого к трудному...
И вот уже наступило это время.
Такие же, быть может посветлее и потоньше, облака, такая же неровная, но более высокая их
нижняя кромка. В остальном, как и прежде: разбегаются на полосе самолеты, отрываются и исчезают в
мутной пелене. Но в полете уже не Шепелев, а Зуб, Нестерцев, Гуреев и другие молодые летчики.
Как они чувствуют себя, отгороженные от земли и неба непроницаемым экраном облаков? Пока не
совсем уверенно. Трудно без привычки оставаться наедине с приборами и арматурой. Кабина сразу
становится тесной. И хотя летчики много раз летали с инструктором, самостоятельный полет в облаках
намного сложнее. Не успеваешь следить за показаниями приборов, находить тумблеры, кнопки и рычаги
управления. Как говорят летчики, стрелки разбегаются. Уходит курс, непроизвольно уменьшается
скорость, почему-то возникает крен. Что это — неподготовленность или растерянность летчика? Нет,
просто он еще не приобрел нужных навыков в полетах по приборам.
Придет опыт — и все встанет на свое место. А пока, пробив облака и увидев ослепительное
солнце, летчик радуется — можно передохнуть, ведь обстановка стала привычной.
Белов сегодня дежурный штурман на стартовом командном пункте. Он всегда со старанием несет
службу, а сейчас тем более: руководить полетами в облаках — дело непростое. Склонившись над
планшетом, он наблюдает за положением самолетов в районе аэродромов.
Мне, как руководителю полетов, хорошо заметно его усердие. Да и все летчики стремятся работать
на совесть.
Молодежь строит заход и выполняет посадку хорошо. Но вот Белов встревоженно докладывает:
— 2-44 отклоняется от маршрута, по радио не отвечает.
На лице дежурного штурмана недоуменные вопросы: «Что с ним? Почему молчит? Может, вышла
из строя радиостанция?»
Стараюсь быть как можно спокойнее.
— Подождем, летчик дисциплинированный, должен вернуться с маршрута.
На планшете черная прерывистая линия подошла к первому поворотному пункту, описала
полукруг и совпала со вторым отрезком маршрута. Однако через минуту появился новый полукруг и
четкие штрихи отметок линии полета самолета уже приняли направление на аэродром.