— Ну а там что? — полюбопытствовал Сергей.
Ольга всмотрелась в крепчайшую — в этой кондитерской кофе варили на славу! — гущу и вздохнула:
— А тут… Вы меня полюбите, Сереженька! А я разобью вам сердце. И, может, от тоски, может, еще отчего, вы умрете. И я умру. И не будет у нас с вами ничего — ни супружества, ни внуков.
Сергей накрыл ее ладонь своей:
— А вот такое будущее мне не нравится. Согласен на то — из первой чашки. Вы лучше ешьте пирожки, Леля.
С того дня Ольга с Сергеем стали встречаться. Правда, Ольгу все время тянуло Сережу поддеть, выступить в противовес ему, причем она не могла даже себе объяснить — почему; может, потому, что она ждала большего проявления чувств с его стороны? Ей хотелось, чтобы он сходил с ума от любви к ней, пылал и взрывался, а сдержанный Сергей был ровен, спокоен, молчалив и не совершал безумств, которые так любят юные барышни.
Она старалась его растормошить, подзадорить и разрывала с ним отношения чуть не на каждой неделе. Но главная причина, наверное, была в том, что в глубине души Ольга была уязвлена осознанием того, что семья Сергея вряд ли ее, дочь инженера со средним достатком и скромным происхождением, когда-либо примет. У Сергея вообще была сложная семейная история. Он не любил рассказывать о своей семье, но кое-что Ольга узнала от подруги Таты. Его отец, потомок старинного рода, человек высокомерный и вздорный, промотав состояние, женился на дочери купца-миллионщика из-за ее наследства. Когда Сергею было двенадцать, его тишайшая, застенчивая мать, прожившая годы супружества словно в тени властного мужа, умерла. Ольга могла только догадываться о том, какой травмой для Сергея стала смерть матери. Сам он лишь однажды обмолвился о своей семейной драме.
— Вы, Леля, как будто и не цените собственное счастье?! А между тем это именно счастье — иметь такую семью, как у вас, где все любят друг друга, друг о друге заботятся. Мне так не повезло. Мой отец всю жизнь был обижен на мать за то, что был вынужден на ней жениться, чтобы поправить свое положение. И она, как мне кажется, была несчастлива в этом браке; впрочем, происходя из семьи староверов, она никогда ни на что не жаловалась, стоически принимая все тяготы.
Ольга коснулась рукой деревянного креста на шее Сергея:
— Давно хотела спросить — откуда у вас этот странный крест?
— Этот старообрядческий крест остался мне на память о матери. Собственно, то немногое наследство, что мне от нее досталось. — Без какого бы то ни было надрыва и пафоса, спокойно и буднично, Сергей добавил: — Я ее очень любил. И продолжаю.
***
Полгода, прошедшие с первой встречи Ольги и Сергея у Таты, вместили в себя многое: бессчетное количество чашек кофе в любимой Олиной кондитерской, снег, сменивший осенние листья на аллеях Летнего сада, каток в Таврическом саду, весну в ее буйном разливе, щедрое цветение садов и вот эту самую облюбованную ими скамеечку посреди луга.
Велосипеды отдыхали в траве, солнце прожигало землю, а Сергей с Ольгой сидели на скамейке и разговаривали. Большей частью болтала, конечно, Ольга (несу всякий вздор, Сережа? Ну уж извините, да послушайте!), но вот и молчаливый Сергей разговорился…
— Сережа, да что вы опять про свою оптику да фотопленку? — усмехнулась Ольга. — Вы мне про себя расскажите, скучный вы человек. Мечта есть у вас?
— Есть, — улыбнулся Сергей. — Я с детства мечтал побывать на Севере, увидеть северное сияние и звезды, фотографировать снег. Жаль, пока мечта не исполнилась, но я надеюсь, что когда-нибудь судьба приведет меня на Север.
Он рассказывал Ольге про сотню оттенков белого цвета, про северян, которые умеют их различать, про то, что снег можно снимать бесконечно — он же разный! — про северные сказки и обычаи северных народов.
Ольга улыбалась: ну не такой уж он и молчун! Пожалуй, заслушаться можно!
— А я тоже хочу на Север, возьмите меня с собой! Буду вам помогать — нести штатив, песенки петь.
— Ну куда вам, Леля, в вашей бархатной шубке и муфточке ехать, разве на балы только?! — рассмеялся Сергей.
Ольга слетела с высокой скамеечки, как с горы прыгнула, оседлала велосипед и махнула своему кавалеру:
— Хватит разговаривать! Поехали, Сережа!
Где-то в лесу, на поляне, они остановились. Шумел ветер, вдалеке куковала кукушка.
Ольга прислушалась:
— Слышите? Такая странная птица, будто плачет…
— Кукушка-кукушка, сколько мне жить осталось? — спросил Сергей.
Ветер подхватил короткий птичий крик.
Ольга замерла — год-два? Тень омрачила ее лицо, и она в сердцах крикнула:
— Неправда! Дура кукушка!
— А вы суеверная, Леля! — улыбнулся Сергей. — Приметы — это глупости, недостойные верующего человека.