Попав в музей, они стали историческими экспонатами. За каждой — сто, двести, триста, а то и еще большее количество лет существования. Если же какая-нибудь насчитывает меньше, так у нее такая громкая история, что остановишься перед ней и невольно заговоришь шепотом.
Нет, все спокойно в залах, все на своих местах, все готово к встрече с любознательными посетителями. Пора приниматься за «текущие дела».
Шел второй год с того дня, когда окончилась Великая Отечественная война с фашистами.
Патриотические чувства советских людей достигли большого накала. Любовь к своей родине, гордость за ее настоящее и прошлое толкали их на необыкновенные дела.
Рядовые люди, не ученые историки, а рабочие, колхозники, инженеры и техники, врачи, учителя, агрономы, солдаты и офицеры, старались сохранить все, мимо чего пронеслось огненное крыло войны и что хоть немного напоминало о славе родной земли.
Отдел пополнялся все новыми и новыми экспонатами.
Увидев меня, полковник, мой начальник, известный военный историк, протянул телеграмму.
— Почитайте-ка!
Я прочел вслух:
«Комсомольцы города Измаила посылают в дар музею две старинные пушки весом одна — тонну, другая — полторы тонны, подготовьте выгрузку, встречу.
Иван Буталов».
— Кто он, этот Буталов? — спросил начальник.
Я пожал плечами.
— Не знаю! Хотя!.. — Я задумался, стараясь вспомнить, где мне приходилось слышать это имя.
— Позвольте, позвольте! Иван Буталов? Ах, да!..
И я вспомнил 1940 год, двадцать пятую пехотную имени Чапаева дивизию, Измаил, старого школьного учителя, «отца Иринея», как звали его школьники, и его ученика, любителя-археолога, Ивана Буталова.
Так значит он жив, этот порывистый, решительный юноша.
— Что ж, готовьтесь к торжественной встрече, — сказал начальник. — Пушечки-то, небось, не простые. С солидной историей пушечки, и репутация у них неплохая!
Дней через пять в музей пожаловал Иван Буталов.
— Секретарь горкома комсомола города Измаила, — представился он.
Меня Иван узнал сразу.
— У вас верная примета, усы кавалериста, да еще такие черные, сами в глаза бросаются! — объяснил он, пожимая мою руку.
— А вот вас, — сознался я, — не узнать. Выросли, возмужали. Только и осталось от прежнего Ивана Буталова, что комсомольский значок на груди да горячее сердце под ним.
Мы с полковником глядели на атлетически сложенного, мускулистого двадцатидвухлетнего парня с загоревшим до черноты лицом, с сверкающими, как угли, цыганскими глазами. Полувоенный, без погон, костюм туго обтягивал крепкую фигуру Буталова с орденом Красной Звезды на гимнастерке.
— Воевали? — спросил полковник.
— С советскими войсками ушел из Измаила, с ними же вернулся туда! — горделиво улыбнулся юноша. — Вместе с учителем!
— Отцом Иринеем? — вырвалось у меня.
— С ним!
— Живой?
— Живой!
Я не выдержал и еще раз крепко потряс руку Ивана Буталова.
— За старика!
— Он еще не старик! Если б к непогоде не ныли кости, — говорит наш учитель, — он бы порылся еще в земле и такие бы экспонаты для музеев откопал, все диву бы дались! Привет вам от него и две чугунные пушки! Принимайте.
С этими словами юноша положил на стол железнодорожную накладную.
— Комсомольцы города Измаила вместе с Иринеем Федоровичем шлют эти гостинцы в дар ленинградцам.
В тот же день мы выгрузили пушки из вагона и перевезли в музей. Дело оказалось не таким легким, повозились изрядно.
— Досталось и нам, в Измаиле, попотели! Но подарок от всего сердца. От комсомольского сердца! — Иван Бута-лов прижал правую руку к комсомольскому значку.
Секретарь Измаильского горкома комсомола деловито, без излишней суеты, передавал «комсомольские гостинцы» музею, диктуя для записи в акт их «приметы».
Подойдя к меньшему размерами стволу, он, не торопясь, говорил, следя за тем, чтобы успевали записывать.
— Двенадцатифунтовая русская осадная чугунная пушка. Ствол изготовлен Воронежским орудийным заводом при Петре Первом. Найдена при раскопках у стен крепости Измаил в тысяча девятьсот сорок шестом году.
— Эта пушечка повоевала немало! — прервал Буталова полковник. — Судовая пушка! На судах такие устанавливали. При Петре она под Азов ходила, там из нее стреляли по туркам. Пожалуй, и швед познакомился с нею — на финском взморье, когда петровские полки дрались за выход на Балтику. Так дотянула она до Измаила. Что ж, почтенная биография! Такими пушками артиллеристы Суворова вели перед штурмом огонь по Измаильской крепости. Пишите дальше! — сказал он, отходя от лежавшего на тяжелых брусьях чугунного ствола.