Ник был уверен, что ему судьбой уготовано стать владельцем Серебряного Ангела. Чем, если не перстом судьбы, можно было назвать его неожиданную встречу в Виргинии с дядюшкой Шеймусом, которого он много лет не видел? И зачем понадобилось Шеймусу, напившись, поведать ему историю о браслете, сделанном им для Мойры?
Все очень просто: это судьба. Именно по ее воле он, спустя четыре года после разговора с Шеймусом, решился, наконец, поехать в Бостон, чтобы выкрасть этот браслет. Не было чистой случайностью и то, что буквально перед его приездом старая Мойра Кэллоуэй скончалась, завещав свой браслет племяннице, Брайди.
Скорее всего, и смерть Мэй была предопределена судьбой.
С тех пор, как она стала женой Слоана, Ник получал от сестры деньги, и неплохие деньги. Жил он все те годы, припеваючи, и если бы не его неуемная страсть к игре в карты, мог бы даже завести счет в банке и располагать на сегодняшний день неплохими сбережениями. Но, как и у всех, у него случались крупные проигрыши. И тем не менее, он не был отягощен заботами доставания денег. Тогда как до замужества сестры Нику приходилось часто рисковать, чтобы добыть деньги для уплаты карточных долгов. Иногда он взламывал сейфы, но чаще охотился за богатыми женщинами, очаровывая их, а затем, любыми средствами, освобождая их от кругленьких сумм. Но, благодаря щедрости Мэй, рискованные источники дохода отошли в прошлое.
Все испортил проклятый Слоан!
Ник, в бешенстве, снова стукнул себя по ноге.
Слоан сломал его жизнь в тот самый день, когда столкнул Мэй с балкона. Не стало Мэй, не стало и денег. Ник остался гол, как сокол. Во всем виноват Слоан. Если бы он продолжал оставаться все тем же послушным и заботливым супругом, посылающим жене бесконечные чеки на кругленькие суммы, Ник не был бы сейчас здесь. Зачем бы ему было надо таскаться теперь по пустыне, жарясь под солнцем и ломая голову над загадками старой ведьмы!
Ник снова припомнил все события, произошедшие за последнее время, и, успокаивая себя тем, что все, не иначе, как судьба, обратился мыслями к своим теперешним проблемам.
Завтра они с Консуэлой найдут Блади Бьют. А что потом?
Он должен решить что-то относительно Консуэлы. Даже если ей не придет в голову потребовать своей доли, она все равно будет путаться у него под ногами. И неизвестно, как долго еще ему будет приятно ее общество.
Сложив карту и зарисовки с медальона, Ник встал и, сонно потянувшись, поздравил себя с тем, что оказался таким догадливым. Завтра. Завтра решится его судьба.
Он подошел к костру и прилег рядом с Консуэлой, которая спала, лежа на боку.
«А ОНА НЕПЛОХО СОХРАНИЛАСЬ», — подумал Ник.
Стянув с девушки одеяло, он приподнял ей юбку и просунул руку между ее полных, смуглых ног. Даже не просыпаясь, она повернулась на спину и слегка их раздвинула.
«Да, она, конечно, хорошенькая, — подумал Ник, расстегивая брюки. — НО ПРОСТИТУТКА ЕСТЬ ПРОСТИТУТКА».
Брайди беспокойно расхаживала по своей комнате, куда только что вернулась после ужина.
В столовой не было ни души, но вдова составила ей компанию и за ужином рассказывала о том, как продвигаются дела с ремонтом отеля; объясняла, какую мебель они перенесли с третьего этажа и мансарды; а также пыталась заглянуть в будущее «Шмеля» и Потлака, в целом. Вдова щебетала на самые разные темы, обходя лишь одну, в которую, Брайди была уверена, ей до смерти хотелось засунуть свой нос. Тема эта касалась отношений Брайди и Таггарта Слоана.
«Могу себе представить, — размышляла девушка, — что думают теперь обо мне в городе. НЕ ИНАЧЕ, МЕНЯ УЖЕ СЧИТАЮТ ОЧЕРЕДНОЙ ЛЮБОВНИЦЕЙ СЛОАНА».
Взгляд Брайди упал на часы. Половина двенадцатого, а в четыре ей уже надо вставать. Для того, чтобы провести весь день в седле, да еще в пустыне, надо хорошенько выспаться. Если, конечно, Таггарт заедет за ней утром. Если он вообще за ней заедет!
Как могло случиться, что она теряет голову из-за человека, с которым знакома всего-то неделю, из-за человека, который вполне способен обвести ее вокруг пальца?! Ведь он, несмотря на все свое обаяние и внешний блеск, мог оказаться ничуть не лучше Ника.
Порой ей начинало мерещиться, что она нравится Таггарту. И чем больше Брайди думала об этом, тем больше верила своим смутным догадкам. Во-первых, нельзя же совсем не брать в расчет его поцелуи! А во-вторых, еще были взгляды. Он, действительно, смотрел на нее по-особенному, так, словно в мире никого не существовало, кроме нее, одной-единственной.
Брайди вспомнила нежные частые ресницы Тага, придававшие его лучистым голубым глазам с зеркальночерными зрачками, что-то теплое, ласковое. Вспомнила его загадочную полуулыбку…
Но нельзя забывать о том, что когда-то Таггарту нравилась и Консуэла, как вдруг он порвал с ней. Ему нравилась и Мэй. Он даже женился на ней, но потом жил вдали от жены столько лет. Может, даже и убил ее?!
— Нет! — воскликнула Брайди, злясь на себя за то, что в голову ее, пусть на секунду, закралась подобная мысль. Ведь это Ник сказал, что Мэй была убита, а, как выяснилось позже, ни одному его слову верить нельзя. Таггарт Слоан не способен убить человека, и уж, тем более, женщину.
Он такой нежный и ласковый! У нее пронзительно защемило в груди от нахлынувшего трепетного чувства. Брайди набрала побольше воздуха и замерла, слушая, как бьется сердце. Как она могла прожить столько лет, не зная Таггарта, не зная его поцелуев, его нежных и надежных объятий?!
Ей нужен Таггарт Слоан. Она его любит.
Любит! Что это на нее нашло? Просто он станет на какое-то время рабочим, которого она наняла. Или, нет. Скорее, он для нее партнер. Ведь, как-никак, она пообещала ему десять процентов от прибыли. Таггарт гораздо богаче ее самой. И в настоящий момент она не могла мериться с ним могуществом.
Брайди понимала, что не должна любить этого человека. Она просто не позволит себе это.
Но он целовал ее. Причем, дважды. И в обоих случаях Брайди чувствовала, что он желал гораздо большего. Как и она сама.
Однако, действительно ли Таггарт заинтересован именно ею, или просто хочет прибрать к рукам ее рудник?
— Хватит, хватит, хватит! — прошипела девушка сквозь сжатые зубы. — Таггарт богат! Ему принадлежит практически все в этом проклятом городишке! Не может быть, чтобы его интересовал мой рудник! Он влюбился в меня!
«ПРОШУ ТЕБЯ, ГОСПОДИ, ПУСТЬ ЭТО БУДЕТ ТАК!»
ГЛАВА 19
Консуэла прикрыла глаза рукой, пряча их от солнца.
— Мне кажется, Ники, что мы сбились с пути.
Он обернулся и сердито посмотрел на нее.
— Я прекрасно знаю, куда нам ехать. Закрой, пожалуйста, рот.
Он отвернулся, и Консуэла презрительно фыркнула. Дурак. Можно подумать, будто в том, что они сбились с пути, виновата ОНА.
Блади Бьют. Именно туда, по словам Ника, они направлялись. Консуэла бывала в Блади Бьют, примерно, лет десять назад, когда они с Элис Хиксон работали у мисс Мармадьюк. Каждую весну они отправлялись дилижансом в те места, где работали мужчины. Консуэле нравилась ее тогдашняя жизнь. Платили ей довольно прилично, да и жизнь на колесах устраивала ее гораздо больше, чем прозябание в убогих лачугах, так называемого, Дворца Любви мисс Мармадьюк. Они с Элис были подругами. Но потом Элис вышла замуж за одного коммивояжера, мисс Мармадьюк уехала, а затем и вся эта местность вскоре опустела.
На том и закончилась пора скитаний Консуэлы по горам, по долам. А следовательно, иссяк и источник ее постоянного дохода. Помощи ей ждать было не от кого, тем более, что отец у нее — горький пьяница, и зарабатывать деньги приходилось самой. Какое-то время она работала одна, поскольку содержательницы всех борделей разъехались, а с ними и все проститутки. Остались в этом городе только она, Джоузи Гриннел и Мардж Флэкс, но ни от одной из этих двух особ Консуэла не была в восторге. От Джоузи вечно несло кислой капустой и дымила она, как паровоз. А Мардж считала ниже своего достоинства общаться с ними обеими, так как одно время работала в борделе Денвера. Денег, которые зарабатывала тогда Консуэла, едва хватало на то, чтобы сводить концы с концами.
И вот тогда-то она и пригрелась на груди у Таггарта Слоана.