Слоан, казалось, не обращал никакого внимания на ее взволнованный вид. Протянув руку, он дотронулся до браслета, который вот уже час, как лежал на столе, и задумчиво сказал:
— Сомневаюсь, чтобы мы снова увидели Ника. Он вряд ли здесь задержится надолго.
— В том-то и дело! — резко ответила Брайди и подвинула браслет к себе. Она вздернула подбородок, и во взгляде ее, устремленном на Таггарта, читалась враждебность. — Он хочет присвоить себе мой серебряный рудник! И не смотрите на меня так, мистер Слоан. Не смотрите на меня так снисходительно, как на какую-нибудь глупую девочку. Мне это не нравится!
Истерические нотки, прозвучавшие в ее голосе, в ней самой же вызвали удивление, и Брайди замолчала. Наконец, взяв себя в руки, уже более ровным тоном добавила:
— Ну, хорошо. Вы не верите в существование Серебряного Ангела. Но вы не можете отрицать тот факт, что Ник в это верит. И готов заполучить этот рудник любой ценой.
— Это так, — согласился Таггарт. — Он, действительно, одержим какой-то сумасбродной затеей. Но если Мэллори исчезнет из поля нашего зрения навсегда, мы только с облегчением вздохнем.
Брайди заставляла себя смотреть прямо в лоб Слоана, или в глаза, чтобы не видеть его грудь, так как это выводило ее из равновесия.
— Если бы не было никакого рудника, — сказала она, наконец, — зачем тогда моей тетушке понадобилось делать этот браслет? — Непроизвольно взгляд Брайди скользнул в вырез рубашки Таггарта, и она, густо покраснев, перевела дыхание и уставилась ему на подбородок. — Она завещала этот браслет мне, мистер Слоан, — сказала девушка, надеясь, что он не услышал в ее голосе волнения. У Таггарта был тяжелый, волевой подбородок и, поймав себя на том, что она любуется им, Брайди перевела взгляд на ухо мужчины.
Чуть ли не засыпая от усталости, она часто-часто заморгала.
— Если браслет не содержит в себе разгадку, как найти этот таинственный рудник или другие какие сокровища, зачем тогда тетушка посылала за ювелиром в Тумстоун, держала его взаперти и заставляла его делать все эти точные схемы? И зачем понадобилось платить ему за то, чтобы он держал язык за зубами?
Откинувшись на спинку кресла, Брайди сложила руки на груди и мысленно приказала себе не думать ни о широких плечах человека, сидящего напротив, ни о том, какой белоснежной кажется рубашка на фоне его загорелой кожи. С трудом сдерживаясь, чтобы не зевнуть, она внушала себе, что надо быть серьезной, что у Тага Слоана хватает и без нее забот, что никак нельзя позволить себе расслабиться. Однако, не смогла удержаться от нескромной мысли: должно быть, очень приятно засыпать в объятиях такого мужчины, как Таггарт.
Он вздохнул.
— Позвольте теперь мне задать вам вопрос. Если этому браслету суждено было стать ключом к раскрытию тайны, окруженной строжайшим секретом, почему тогда Мойра выбрала из всех ювелиров именно Шеймуса Мерфи?
— Потому что… потому что… — Девушка легонько встряхнула головой, стараясь освободиться от видений, в которых она прижималась к груди Таггарта, находясь в плену его нежных рук. — Я не совсем понимаю, что вы хотели этим сказать, — медленно произнесла она, надеясь, что хоть сейчас-то не покраснеет. А сама была охвачена таким жаром, будто ее окатили горячей водой. — Судя по тому, с какой тщательностью и изяществом, как искусно и тонко, выполнены все детали браслета, можно заключить, что делал его настоящий мастер, большой знаток своего дела. И одно это могло послужить достаточным основанием для того, чтобы тетушка Мойра пригласила именно Мерфи. Она хорошо разбиралась в таких вещах и знала толк в искусстве, естественно, умея отличить хорошее от плохого. — Брайди указала рукой в сторону коллекции Таггарта. — Как, впрочем, и вы.
Слоан отреагировал на комплимент легким кивком головы, при котором на лоб его упала прядь черных волос.
— Я согласен, Шеймус Мерфи — очень хороший ювелир, настоящий мастер своего дела, мисс Кэллоуэй. Но если Мойра на самом деле хотела сохранить эту историю в тайне, особенно от жителей нашего города, то ей вряд ли стоило останавливать свой выбор на этом человеке.
Брайди стиснула зубы. И тон, и тембр голоса Таггарта ласкали ей слух, от них по спине ее разбегались мурашки, но каждое произносимое им слово выводило ее из себя. И почему он на нее так смотрит?! Господи, неужели этот человек совсем не умеет моргать?
Она откашлялась.
— Не понимаю.
— Дело в том, что Шеймус — дядя Ника.
Брайди почувствовала, как от удивления у нее стал открываться рот. Она быстро закрыла его.