Консуэла смотрела прямо перед собой, но боковым зрением успела заметить, что Мэллори повернул голову в ее сторону и таращит глаза.
— Что ты задумала, моя радость? — спросил он дрогнувшим голосом.
— Хочу немного позагорать, — ответила она, заранее радуясь успеху своего замысла, но, не подавая вида, все так же глядела прямо перед собой. — Это полезно для здоровья.
Краем глаза Консуэла видела, как Ник заерзал в седле. Отлично! Приставив ко лбу руку козырьком, она посмотрела в сторону восходящего солнца.
— Я слышала, что необходимо хоть несколько минут в день лежать обнаженным под лучами солнца. Это, якобы, продляет жизнь. — Грациозно выгнув спину, она повернулась к Нику. — Ты когда-нибудь загорал обнаженным, Ники? — спросила она, томно улыбаясь. — Это очень полезно для кожи.
Мэллори осадил свою лошадь. Его примеру последовала и Консуэла. Устремив на нее жадный, похотливый взгляд, он сказал:
— Спускайся и расстилай одеяла.
Пока Консуэла расстилала на песке одеяла и сбрасывала с себя юбку, Ник отвел лошадей к низкорослому кустарнику и там привязал их. Когда же он подошел к ней сзади и сжал в ладонях ее полные груди, она подумала с облегчением: «Хоть на полчаса отдыха и то ладно».
Когда же Консуэла опустилась на одеяла, наблюдая за тем, как быстро Ник сбрасывает с себя одежду, в голову ей пришла другая мысль: «ЗАЧЕМ, ИНТЕРЕСНО, ЕМУ ПОНАДОБИЛОСЬ ЕХАТЬ К КАНЬОНУ БЕЛОГО ВОЛКА?»
Раздевшись, Ник нетерпеливо привлек ее к себе. «КАКАЯ БЕЛАЯ У НЕГО КОЖА, — подумала она. — КОЖА-ТО БЕЛАЯ, А ВОТ СЕРДЦЕ — ЧЕРНОЕ».
Но улыбка его была просто обворожительна.
Мэллори жадно припал к Консуэле, поглаживая ее бедро.
— Раздвинь ножки, моя радость.
Таггарт практически не сомкнул глаз в эту ночь. Во-первых, лег он уже под утро. А во-вторых, ему не давали покоя сомнения и тревоги. Поэтому спал он урывками, то просыпаясь, то снова забываясь беспокойным сном.
Несмотря на свое скептическое отношение к существованию Серебряного Ангела, Таг явно был заинтригован. Начиная мечтать, что они с Брайди все-таки найдут этот загадочный рудник, он через несколько минут обзывал себя кретином и утверждал, что ничего, кроме змей и пауков, они там не обнаружат. Понимая, Что становится похожим на тех дураков, охваченных бредовыми надеждами найти чудо-рудник, которых перебывало в Потлаке за последнее десятилетие великое множество, Слоан начинал злиться.
Но потом мысли его неизменно обращались к Брайди. Ее красота, изящество, ум и даже ее высокомерие не оставляли Таггарта равнодушным. Этой ночью он был охвачен таким желанием, какого раньше не вызывала в нем ни одна женщина. Не скрывается ли за всем этим какой-либо подвох? Не хотелось об этом думать. Но не надо забывать, как был он ослеплен когда-то красотой Мэй, не подозревая о ее далеко идущих коварных планах. Как и Мэй в свое время, Брайди нужны деньги. Но разница между ними в том, что Мэй стремилась прибрать к рукам ЕГО деньги, а Брайди хочет получить лишь то, что по праву принадлежит ей. Но так ли это?
И кто, черт возьми, этот Джонни, чье имя она произносила сегодня ночью во сне?!
Таким образом он промучился до половины одиннадцатого, когда его окончательно разбудили шелест платья Брайди и осторожные ее шаги.
Поглядывая на закрытую дверь спальни, он сел, зевая и приглаживая волосы после сна. Натянув брюки, Таг взял рубашку и, откинув в сторону измятое одеяло, снова опустился на диван. В этот момент, скрипнув, открылась дверь спальни.
Брайди, придерживая свои черные юбки, на цыпочках вошла в комнату и направилась прямо к столу. Конечно же, она искала свой браслет, а Таггарта просто не заметила.
— Хотите уйти? — спросил он, наклонившись вперед. — И даже не попрощавшись?
Вздрогнув от неожиданности, Брайди обернулась. Опять этот голос, его бархатный, низкий голос!
Таг смотрел на девушку узкими, спросонья, глазами. А она, застигнутая врасплох, ошарашенно взирала на его обнаженный торс. Взору ее предстала во всей красе широкая мускулистая грудь, щедро поросшая черными вьющимися волосами, к которым Брайди так хотелось прикоснуться вчера вечером. Без одежды плечи Тага казались еще шире, а сильные, мощные руки поражали воображение своей мускулатурой. Девушка попыталась было отвести взгляд, но не смогла.
— Я… должно быть, уже полдень, — неуверенно произнесла она. — Я просто не хотела вас беспокоить. Вдова подумает…
И только сейчас до нее дошло, что и вдова, и все жители города подумают о ней все самое худшее.