— Ты не могла бы называть меня как-нибудь иначе, а не Джамилем?
— Извините?
— Зови меня Дерек.
— Как? — недоуменно спросила она.
— Это означает «любимый». Шантель заморгала глазами. Что за дьявол вселился в него?
— На каком же это языке, интересно? — спросила она недоверчиво.
— Не имеет значения на каком! — в голосе дея слышалось раздражение. — Будешь звать меня Дереком!
— Нет, — тихо сказала она, с трудом сдерживая улыбку. Джамиль со своим странным капризом напоминал ей большого смешного ребенка.
— А если я скажу, что на другом языке Дерек означает «мерзавец», тогда ты будешь называть меня так?
Нелепость лингвистического утверждения дея оказалась последней каплей — больше Шантель сдерживаться не Могла. Губы ее сами собой разошлись в широкой улыбке, и еще через мгновение она буквально покатилась от хохота. Приступ смеха стал отступать только тогда, когда она поняла, что уже не сидит, а лежит на подушке. Заняв прежнее положение и взглянув на Джамиля, девушка убедилась, что ему самому совсем не смешно.
— Господи! — со вздохом произнесла она, вытирая выступившие от смеха слезы. — Если вы не разрешаете называть вас Джамилем, то только скажите об этом. Но почему Дерек? Уж это-то имя мне прекрасно известно. Оно распространено в Англии, а я, как вы знаете, англичанка.
— Так же, как и моя мать, Шахар, — напомнил он. — Она вполне могла назвать меня так.
— Так это она?..
— Нет, — сказал Дерек, и это было абсолютной правдой: своим именем он был обязан не матери, а деду.
Он сердился на себя за то, что не смог скрыть раздражения, которое почему-то испытывал, когда она называла его именем брата. Нельзя же, в конце концов, злиться на какое-то имя только потому, что оно принадлежит не ему. Неужели даже чужое имя в ее устах может вывести его из равновесия?
По-прежнему ничего не понимавшая девушка смотрела на него с любопытством.
— Объясните мне наконец, о чем вообще идет речь, если это вас не затруднит? — попросила она.
Дерек внимательно посмотрел на девушку. Сейчас, взяв себя в руки, он вдруг понял, что, развеселив помимо своей воли Шахар, ему удалось добиться того, к чему он давно стремился: она забыла о необходимости быть в постоянной готовности к обороне. Понял он и то, что, оставив ее вопрос без ответа, может снова вспугнуть ее.
Он нарочито беззаботно пожал плечами и произнес:
— Похоже, что на этот раз мы в равной степени удивлены неожиданным ухудшением моего настроения.
Шантель была согласна с этим утверждением, но по-прежнему попыталась возразить:
— Да, но…
— Где же твоя храбрость, англичанка? — усмехнулся дей. — Разве ты не хочешь знать, почему я расстроился?
— Нет!
— Ты говоришь не то, что думаешь.
— Да?
— Да. И я скажу тебе, что меня мучает. Я действительно хочу видеть тебя в своей постели, и еще много чего мне нужно от тебя.
Прежде чем Шантель сообразила, что он собирается делать, пальцы дея ухватили пояс ее шаровар и потянули вниз, не так резко, чтобы расстегнулись пуговицы, но достаточно сильно, чтобы ее тело заскользило по шелку подушки. Через мгновение она уже лежала на спине рядом с ним. Девушка инстинктивно вскинула руки, ограждая себя от возможного продолжения. Но дей вопреки ее ожиданиям не наклонился к ней, сохранив свою прежнюю позу.
— Вот так лучше, — сказал он. — А то у меня даже шея затекла, пока я смотрел на тебя снизу вверх.
Если он хотел этим замечанием рассеять ее тревогу, то ему это не удалось.
— Я не думаю… — попыталась протестовать Шантель.
— Тес, — немедленно оборвал ее дей, — разве ты не хочешь узнать, что я собираюсь сделать?
Видя, как решительно замотала головой девушка, он договорил ее собственными словами:
— Исключая это.
— Не имеет значения. В таком положении я вообще не могу о чем-то разговаривать и что-то делать.
— С чего ты взяла? А потом, почему ты думаешь, что тебе не понравится то, что я намерен сделать?
Шантель со стоном прикрыла глаза, но тут же вновь широко раскрыла их, почувствовав, что Джамиль наклонился к ней совсем близко. Его рука по-прежнему держала край ее шаровар, и она чувствовала кожей живота прикосновение его теплых пальцев. Еще горячее был устремленный на нее пылающий взгляд Джамиля.
— Я хочу, чтобы мои пальцы оказались внутри тебя.
— О Боже! — успела она промолвить, прежде чем его губы закрыли ее рот, завершив начатое словами и пальцами: водоворот чувств целиком захватил девушку.
Она судорожно схватила его руку, но сбросить ее уже не могла и не хотела.
— Если ты и теперь не позволишь мне сделать то, что я хочу, Шахар, я просто сойду с ума, — прошептали такие близкие губы дея.
Поцелуй был долог, неистов и страстен, будто Джамиль хотел поглотить ее. Рука его уже проникла под шаровары, пальцы нежно потрепали кудряшки на ее лобке, продвинулись дальше… Еще мгновение, и они оказались там, где он хотел. А она… Она, если бы могла, вспорхнула бы сейчас вверх, чтобы эти нежные пальцы оказались еще глубже в ней. Тело ее само льнуло к нему, само пружинило и колебалось. Продлить как можно дольше, усилить испытываемое ею чувственное наслаждение было единственным желанием Шантель.
— О, любовь моя, ты так горяча, так нежна… Девушка не заметила даже то, что слова эти он прошептал по-английски. Охваченная пламенем страсти, она обхватила руками его голову, покрывая поцелуями его лицо. А Джамиль продолжал свои магические действия, не позволяя ни на мгновение ослабнуть разожженному в ней огню.
В какой-то момент вдруг оказалось, что ноги ее раздвинуты, он лежит на ней, а тела их уже не разделяет даже одежда. Как это произошло, Шантель не понимала. Она не знала даже, когда ощутила произошедшую перемену: то ли когда почувствовала тепло его кожи на животе, а его обнаженную грудь на своей; то ли когда он приспосабливался, располагая свое тело между ее ног; а может, когда он на мгновение прекратил целовать ее.
Испугаться девушка не успела. Похоже, что дей просто ждал, чтобы она осознала, что произошло. Как только в ее глазах мелькнули огоньки понимания, новый, еще более страстный поцелуй заставил забыть ее обо всех опасностях мира. Его язык чуть ли не целиком был теперь у нее во рту, а пальцы наконец оказались глубже, доставляя неописуемое удовольствие… Нет, уже не пальцы, а та часть его тела, которой она так боялась… раньше боялась, теперь нет.
Медленно, очень медленно часть его входила в нее. Ей было так легко, так приятно ощущать это неотвратимое скольжение. Когда в ней были его пальцы, она не чувствовала эту приятную наполненность, эту прелестную напряженность внутри себя. А затем Шантель испытала странное ощущение, будто в ней что-то лопнуло. Она почувствовала не боль, скорее острое удивление, а уже через мгновение близость и слияние с ним стали особенно осязаемы.
Они одновременно испустили легкие стоны. Он опять целовал ее, осторожнее, чем прежде, но не менее страстно. Вдруг на какую-то секунду он замер. Не шевелилась и она, вся отдавшись новым для себя ощущениям. При этом Шантель почему-то знала, что это еще не все, и предчувствия не обманули ее. Когда его бедра начали колебаться между ее ног, ей показалось, что каждое движение Джамиля сопровождается ударом ее сердца; будто билось оно в том же темпе: медленно, быстрее, еще быстрее… А потом ей показалось, что небесный огонь влился внутрь нее, сжигая все, кроме невыразимого удовлетворения. Шантель вскрикнула, еще сильнее прижимая к себе его тело. Они слились в единое целое, растворившись в райском наслаждении, которое испытали одновременно.
Глава 33
Волшебный поток забвения подхватил Шантель и унес куда-то, где лишними были любые мысли, туда, где существуют лишь чувства, и только хорошие. Трепет кожи, ощущающей его кожу; тяжесть его тела, тоже приятная, так же как и влажное тепло дыхания на ее груди, и удары его сердца, отзывающиеся в ней. Она бы оставалась в этом полубессознательном состоянии и дальше, если бы Джамиль не вывел ее из него новой лаской. Он обводил языком ее сосок, а затем дул на него, пока под прохладной струей воздуха этот чувственный кусочек ее тела не превращался в маленькую твердую шишечку.