Что же теперь делать? Неужели слоняться всю ночь?
Взгляд его упал на одинокую чинару, которая стояла, крепко вцепившись корнями в каменистый берег. Вот и он, когда стал председателем колхоза, хотел вот так, как эта чинара, пустить в Аксае корни, укрепиться навеки.
Мысли Ходжабекова прервал сильный грохот, донесшийся с того берега. Каменная стена, окружавшая его двор, не выдержала натиска потока и рухнула!
А дом? А вещи, накопленные годами? Сердце Ходжабекова запрыгало, он привстал на стременах, пытаясь сквозь тьму проникнуть взором туда, где рушилось его последнее благополучие.
В это время сквозь рев бурана и шум Аксая послышался женский визг.
— Это же голос Якутой! — дрожащим голосом произнес Ходжабеков. — Значит, в подвал набралась вода, затопило сундуки с вещами!
В саду мелькнул огонек. Ему показалось, что Якутой раздетая, разутая, с фонарем в руках бегает вокруг дома...
— Сейчас!!! — прокричал Ходжабеков, но не услышал своего голоса. Осыпая коня ударами плети, он помчался к реке. — Эх, пропало... Все богатство... Дом, имущество... — шептали его губы.
Плеть ударилась об воду, рассыпая брызги, сапоги залило водой. Вот вода уже по пояс. На поверхности виднеется лишь белая голова лошади. Он не видит берега, к которому плывет, видит лишь то исчезающий, то появляющийся огонек.
По мелькающим на берегу домам и деревьям Ходжабеков, наконец, понял, что попал в водоворот. Его понесло прямо на плотину, где торчали, словно крюки мясника, страшные колы — все, что осталось от размытого моста. Вот где верная гибель! Снова перед глазами появился тот зловонный, посиневший труп. Ходжабекова охватил ужас. Он судорожно дернул поводья. Лошадь споткнулась, и он кубарем перекатился через ее голову...
А могучий Аксай вставал на дыбы и, играя с бураном, шумел, как беззаботный, бесшабашный джигит.
В это время ветер, несущийся с гор, погнал с неба черные тучи. Показалась луна. Вышла — и заулыбалась. Эх, дикарь необузданный мой, Аксай, куда же ты так торопишься?
Часть третья
Кто же не хочет счастья
Глава первая
Воздух после дождей чист и прозрачен. На листьях деревьев ни пылинки, кусты и травы будто зазеленели заново. Но Куксай не синий — он мутный, глинистый, как напоминание вчерашнего ливня. Он спотыкается об огромные валуны и жалуется на сбою трудную жизнь.
Деревья, травы и все живое с нетерпением ждут солнца. Горы, подступившие с двух сторон к реке, будто вытянули шеи и тоже ждут солнца. Стройные ели и тополя по берегам Куксая выстроились; как на параде. Вся природа замерла, словно ожидая чего-то, на всем лежит печать торжественности и величия.
Торжественно выглядит и процессия, направляющаяся к могиле Бабакула. Впереди в черном чапане, подпоясанный черным платком, идет Джанизак-аксакал, за ним — Шербек и Нигора с цветами в руках. Нигора изредка поглядывает на Шербека, погруженного в свои мысли. На нем гимнастерка с белоснежным подворотничком, галифе, легкие хромовые сапоги. От всей его стройной фигуры веет силой и энергией. «Как, оказывается, к лицу ему военная форма», — невольно думает Нигора, и ей вдруг хочется погладить его сильные жилистые руки, дотронуться до плеча. Но тут же она спохватывается: идут на могилу дорогого человека, а она вместо того, чтобы думать о нем, несет в себе какие-то мелкие переживания.
В это время послышался голос Джанизак-аксакала:
— Вот мы и пришли.
Впереди виднелась густая роща карагачей. За ними возвышалась огромная чинара. Казалось, будто это отец гладит по голове своих детей.
Глядя на рощу, Нигора тихо сказала Шербеку:
— Бабакул-ата гуляет среди этих карагачей...
Шербек взял Нигору за руку и вдруг почувствовал, что она дрожит. Так, взявшись за руки, они и вошли на кладбище.
Здесь стояла какая-то особая тишина. На ветвях чинар и карагачей болтались разноцветные лоскутки.
— Что это? — спросила Нигора.
— Это называется темным прошлым, — ответил Шербек. — Вон видите курган среди зарослей кустарника? Это священная могила. Когда верующие приходят сюда молиться, они вешают эти тряпки, чтобы их скот не сглазили, а самих не попутал шайтан.
Они подошли к Джанизак-аксакалу. Он опустился на колени перед небольшим, заросшим травой холмиком, прочитал молитву за упокой души Бабакул-ата и провел по лицу руками.
Нигора осторожно присела у могилы, будто пришла наведать больного Бабакул-ата.