«А ведь она русская», – решил для себя Денис. – «Говор-то природный, характерный…».
– Вы, Денис Евгеньевич, не думайте про меня чего плохого. Я, действительно, своя…. Просто у меня было ещё одно задание, о котором не велено было вам говорить, – примирительно пробормотала Анхен, разрезая толстые верёвки, связывающие руки напарника. – Сами же всё понимаете, приказ – дело святое…
Он поднялся на ноги, медленно подошёл к телу незадачливого оберштурмбанфюрера, разминая по дороге затёкшие кисти рук. С Лукашем всё было кончено: из рваной раны в шее вытекло уже примерно пол-литра крови, глаза закатились, нос заострился, лицо приобрело бледно-синеватый оттенок.
– Ну, так как? – равнодушно спросил Денис.
– Что – как?
– Выполнила приказ? – он резко перешёл на «ты», демонстрируя тем самым своё недовольство тем, что часть информации была утаена. – Кстати, а где наша славная «лодочка с подвесным моторчиком»? И откуда у тебя взялся этот шикарный боевой арбалет? Никогда такого не видел.
Помолчав с минуту, Анхен ответила – чётко и внятно – словно признавая, тем самым, бесспорное старшинство Дениса:
– Баркас спрятан во фьорде, в десяти километрах отсюда. Только в противоположной стороне от зимовья, где у немцев опорная точка. Их точка – направо, наша – налево…. Это сейчас – «наша точка», а раньше, до войны, там располагалась американская научная станция по изучению местных ледников. В одном из брошенных домиков наши – года два с половиной назад – оборудовали небольшой тайник, где и был спрятан арбалет, другое оружие, консервы, профессиональная кинокамера…. Одно плохо, – девушка с грустью посмотрела на свои ладони, покрытые белыми пузырями мозолей, – мачту на баркасе пришлось спилить. Так было надо…. Ничего, потом соврём, что её штормом сломало до половины, вот мы и спилили огрызок, чтобы не мешался под ногами. А моё персональное задание заключалось в следующем: с заданной точки заснять запуск и полёт испытуемого объекта…
– Подожди, подожди, соратница! – сердито прервал её Денис. – Вы что же, заранее знали, что испытание объекта будет производиться в Синей долине?
– Не совсем так, командир. Наши аналитики очень внимательно изучили карту Медвежьего острова, наметили шесть перспективных площадок…. Ваше мнение, Денис Евгеньевич, в данном случае являлось определяющим.
– Какой я тебе – Денис Евгеньевич? – поморщился Денис, словно бы только что лизнул дольку испанского зелёного лайма. – Давай вернёмся к прежнему имени – сеньор Оскар Рамос. Да и на русском языке общаться не стоит…. На русском – в России когда-нибудь поговорим. Потом, если в живых останемся и случайно встретимся…. Это – приказ!
– Так точно, герр майор, слушаюсь! – тут же дисциплинированно перешла на немецкий язык Анхен.
Он в несколько глубоких затяжек прикончил мятую сигарету, сильным щелчком отправил окурок на добрые десять метров в сторону.
– Лихо это у вас получилось! – восторженно объявила Анхен. – Только, всё же, придётся подобрать. Полученные инструкции предписывают соблюдать строгую конспирацию.
Девушка вытащила из кармана своего рюкзака бурый бумажный пакет и отправилась на поиски окурка. Денис только извинительно и смущённо пожал плечами…
Когда девушка вернулась обратно, он не удержался от дурацкого вопроса:
– Если не секрет, милая фройляйн, а каково твоё настоящее имя? Да нет, ничего такого, просто очень интересно…. Ведь там, в Лонгьире, я был на сто процентов уверен, что ты природная немка и истинная арийка. Так – как?
Девушка посмотрела на Дениса каким-то странным взглядом.
– Меня зовут Катерина, Катя. А отчество – Лаврентьевна.
– Надеюсь, твоя фамилия – не Берия? – широко и глупо улыбнулся Денис.
– Моя фамилия – Никонова, по маме, – очень серьёзно ответила юная напарница. – Лаврентий Павлович Берия – мой папа. А я, соответственно, его любимая дочка. Правда, так пока и непризнанная им официально, внебрачная…
Глава четвёртая
Воскресший из мёртвых
На некоторое время Денис буквально потерял дар речи. Сидел на круглом валуне и тупо молчал, пытаясь хоть как-то определить своё отношение к услышанному. Казалось бы, что здесь такого? Ну, любимая дочка, ну, Берии…. Подумаешь! Нет, не так-то всё и просто…
Во-первых, Лаврентий Павлович Берия – на данном конкретном этапе – являлся его прямым и непосредственным руководителем. Любимая дочка непосредственного начальника? Причём, всемогущего и лишенного всяческих сантиментов? Это, знаете ли, «не есть хорошо». Даже неуютно как-то становилось на душе…
Во-вторых, Анхен-Катерина продолжала посматривать на него с ярко выраженным пиететом и нескрываемой симпатией…. Кто её знает: откажешь в скупой мужской ласке, так свяжется по рации с папашей, обратится с ерундовой просьбой – трансформировать Дениса в однозначного вдовца, свободного для серьёзных отношений. Сошлют тогда бедную Татьяну на вечные времена в какой-нибудь там Туруханск, или просто расстреляют – для пущей надёжности…. Он прекрасно понимал, что это уже явный перебор и полная глупость, но всё же. Всё же…
Анхен, похоже, сразу же догадалась об этих его терзаниях, присела на корточки напротив, смущённо заглянула ему в глаза.
– Командир, наверное, напрасно я вам сказала про это? Ну, извините дурочку! Забудьте! Давайте исходить из того, что я – младший лейтенант, а вы – майор? Приказывайте!
Девушка гибко выпрямилась и вытянулась в струнку, демонстративно приняв положение «смирно».
Денис поднялся на ноги, ласково дотронулся до молочно-белых волос Анхен, достал из серебряного портсигара очередную сигарету «Каро», прикурил, снова опустился на большой камень, густо поросший пышным зелёным мхом.
– Вольно, младший лейтенант! Что же, тогда расскажи мне подробно, своими словами – без всех условностей, предусмотренных Уставом – о выполнение поставленной перед тобой задачи. Что конкретно тебе удалась заснять? Давай присядем, в ногах правды нет. Только предварительно постели на камень что-нибудь тёплое, чтобы не застудиться.
Анхен послушно достала из своего рюкзака клетчатое байковое одеяло, постелила его поверх камня, расположенного в полутора метрах от валуна, на котором восседал Денис, грациозно присела и робко спросила:
– Командир, можно я тоже закурю?
– Закуривай, – равнодушно пожал он плечами. – Обещаю твоему отцу об этом не докладывать. Только поторопись с рассказом. Интуиция мне подсказывает, что очень скоро у нас будет ощущаться дефицит свободного времени.
Девушка достала из изящного кожаного футляра длинную и очень тонкую дамскую сигарету, вставила в элегантный чёрный мундштук, прикурила от горящей спички, галантно поднесённой Денисом, глубоко затянулась, выпустила изо рта ароматное облако табачного дыма. Запахло спелыми грушами и лесными орехами.
– Я с самого рассвета сидела в укрытии с камерой наготове, наблюдала за предполагаемым местом появления объекта. Какой он из себя – совершенно не представляла…. Время шло – час за часом, а ничего не происходило. Я даже подумала, что вы уже успели полностью испортить эту штуковину и всё отменяется. И, вдруг…, – глаза Анхен возбуждённо заблестели и расширились. – И, вдруг…. Он появился совершенно внезапно. Такой красивый.… Как кто? Не кто, а что…. Диск светлый, серебристый такой, блестящий! Хорошо ещё, что он секунд на двадцать завис на одном месте, я успела запустить кинокамеру и поймать его в видоискатель. А потом он плавно полетел. Сделал очень широкий круг, диаметром километров в десять-двенадцать, остановился на несколько секунд… И полетел уже строго по прямой линии, на север. Потом диск задрожал, чуть заметно вильнул в сторону, раздался взрыв…, – девушка замолчала, прикрыв глаза, словно ещё раз просматривая в уме эту завораживающую картинку.