Немного подумав, капитан Хэррис ответил:
— Я полагаю, что такое возможно. Но, хорошо зная вашего отца, я не думаю, что он способен на это. — Октавия вернулась в комнату за подносом, и он поднялся. — Вы выглядите очень усталой, Рэчел. Почему бы вам не подремать пару часиков?
— Это есть разумное предложение, кэп Хэррис, — одобрительно согласилась Октавия, собирая чашки. — Эта дитя не спал хорошо с тех пор, как пришел ураган. Поэтому иди и делай, что кэп сказать, мисс Рэчел, и я сделать тебе овощной суп на ужин.
— Да, я действительно немного устала, — согласилась Рэчел, радуясь возможности заняться своими грязными ногами и спутанными волосами. Она не удосужилась расчесать их после утреннего плавания, и они свисали по плечам наподобие пропитанных солью сосулек.
Найл откланялся.
Однажды, задремав на солнце, он был разбужен тем, что кто-то плеснул на него морской водой. Хэррис открыл глаза, ожидая увидеть кого-нибудь из ангусских чертенят, но это была Рэчел.
Она стояла, держа в руках большую раковину, а ее карие глаза сверкали озорством. Он загнал девушку в воду, пресекая попытки к бегству, и в качестве наказания несколько раз окунул ее. Она вынырнула, с трудом дыша и хохоча; длинные волосы струились по плечам, веснушчатое личико светилось здоровьем и счастьем, она тут же предложила ему плыть наперегонки до рифа.
В те времена он относился к ней как к ребенку.
Бедный маленький дьяволенок! Эта ее очаровательная беззаботная улыбка сейчас растаяла без следа, мрачно подумал он. И она теперь так же беззащитна, как котенок в джунглях.
Затушив в песке сигарету, Хэррис поднялся и расстегнул ремень. Несколькими минутами позже сильными гребками он уже рассекал воду.
Прошло более часа, когда резкий женский голос разбудил Рэчел. Это не был знакомый голос Октавии. Такой резкий тон и правильное английское произношение могли принадлежать только одной особе. Еще не совсем проснувшись, Рэчел простонала:
— О Господи! Это, должно быть, мисс Финч.
Резкий голос отдалился, и Рэчел, вскочив с постели и закутавшись в большое полотенце, быстро спустилась вниз в банный домик.
Минут через пятнадцать, облачившись в клетчатую кофточку и чистые линялые джинсы — она всегда предпочитала мужскую одежду и уже лет девять не надевала платье, — Рэчел расчесала мокрые волосы. Затем, критически глядя на себя в зеркало, она заплела их в толстую светлую косу.
Сейчас ей было девятнадцать лет, и до недавнего времени ей и в голову не приходило, что она чем-то отличается от островитянок.
Расположенная далеко на юг от больших и более цивилизованных Багамских островов, Ангуна редко посещалась туристами. Но как-то роскошный пассажирский корабль причалил к тихому коралловому берегу. На его борту не было женщин, но один из пассажиров, американский бизнесмен, направлявшийся на рыбную ловлю, подарил Рэчел коробку конфет и пачку модных журналов.
Иллюстрации и реклама, которыми изобиловали эти издания, дали ей почувствовать, что она не только отличается от местных девушек, но, возможно, является единственной в своем роде. Цвет лица девушек, изображенных на фотографиях, напоминал нежные, едва раскрывшиеся лепестки цветов. Кожа же Рэчел была золотисто-коричневая, нос слегка присыпан веснушками. У всех красавиц на фотографиях шелковистые вьющиеся волосы были коротко острижены и уложены в изящные прически. Ни одна из них не носила толстую косу, завязанную случайным шнурком.
Глядя на картинки, развешанные в ванной, и сравнивая с ними свое отражение в зеркале, Рэчел ясно поняла, почему капитан Хэррис всегда смотрел на нее немного удивленно.
Завершив свой несложный туалет, то есть сунув ноги в дешевые соломенные тапочки — обычно она ходила босиком, — Рэчел отправилась искать Октавию.
— Эта миссионерская дама приехал, — поведала ей кислым тоном кухарка, помешивая содержимое большого закопченного котла.
— Да, я знаю. Я слышала ее голос. Где капитан Хэррис?
— Он уходить в деревню. Не беспокойся, он скоро будет возвращаться. — Чернокожая леди опустила черпак в гамбо — густой, цвета охры, суп, приправленный куриными потрохами, попробовала его и добавила еще немного трав.