— Кажется, она все время наблюдает за мной… словно знает меня. — Рэчел задумчиво отпила холодный коктейль.
— Скорее всего, она просто завидует вашему цвету лица — ведь он у вас как у школьницы. А сама леди, кажется, перенесла если не четыре, то наверняка три пластические операции, — безжалостно вынесла приговор Джульет. — Разве вы не замечали раньше, что если у этих старых кошечек нет ни одной морщинки на лице, то в глазах все равно читается мудрость веков.
— О, Джульет, какая же вы злая. Люди ведь не могут не стареть.
Ее невестка пожала плечами.
— Иногда мне так хочется быть уже старой. — Губы у нее дрогнули, и, к ужасу Рэчел, глаза Джульет внезапно заблестели от непролитых слез. — По правде говоря, мне хотелось бы умереть! — неожиданно страстно проговорила она, повернулась и поспешила в дом.
Рэчел бросилась было вслед за ней, но затем передумала и беспокойно огляделась, разыскивая Найла. Если на Джульет вот-вот нападет «грусть-тоска», они должны непременно увести ее, прежде чем она начнет привлекать к себе всеобщее внимание.
Найла не было рядом, и, решив, что он, очевидно, устал от всей этой светской трескотни и ускользнул, чтобы спокойно покурить где-нибудь, Рэчел протиснулась сквозь толпу гостей и неспешным шагом направилась в сторону постепенно понижающейся террасы, что вела на частный пляж хозяев дома.
Она добралась почти до самой нижней террасы, когда приглушенное восклицание заставило ее резко остановиться.
— Ты с ума сошел! Да как ты мог хотя бы предположить это? — вопрошала женщина. Она пыталась говорить тихо, но, видимо, под влиянием каких-то сильных переживаний ее слова прозвучали совершенно отчетливо.
— А почему бы и нет? — ровным тоном поинтересовался знакомый мужской голос. — Ты должна была знать, что рано или поздно правда станет мне известна. Я достаточно хорошо знаю тебя… разве ты не помнишь? Я не забыл ничего!
Словно загипнотизированная, Рэчел приблизилась к балюстраде и заглянула вниз. Прямо под ней около штормовой стенки стояли Найл и Надин. Рэчел поспела как раз вовремя, чтобы увидеть, как Найл схватил Надин за запястья рук и привлек к себе.
— Признайся! — потребовал он так, что Рэчел с трудом узнавала прежнего Найла, настолько его голос дрожал от страсти.
Надин попыталась отстраниться, но он не отпускал ее, и с мучительным стоном она качнулась к нему.
Быстро отступив от балюстрады, Рэчел зажмурила глаза. На какую-то долю секунды шок от всего, что она только что увидела и услышала, оказался настолько сильным, что ей стало почти физически плохо. Затем, с ужасом опасаясь услышать еще больше, она повернулась и, спотыкаясь, побрела наверх по склону.
В одной из ниш на верхней террасе находилась каменная скамья. Рэчел бессильно опустилась на нее, чувствуя, как неровно бьется ее сердце, и делая безуспешные попытки унять нервную дрожь.
Значит, это все-таки произошло? Даже Найл — непреклонный Найл, с железными нервами, — не был сверхчеловеком настолько, чтобы, встретив любимую женщину, продолжать соблюдать приличия? Неужели он просил ее уехать с ним? Может быть, поэтому голос Надин прозвучал сейчас так вызывающе? Он любит ее настолько сильно, что готов ради этой женщины даже отказаться от Мунгейтса, с болью думала Рэчел. О, Господи, как же мне это вынести? Что же мне делать?
Нет, она должна взять себя в руки, и подчиниться неизбежному. Несколько минут спустя Рэчел заставила себя вернуться в верхний сад. Она была бледна, но собранна и голову держала высоко, никто не мог бы догадаться, что душа ее разрывалась от невыносимых мучений.
После полуночи она все еще лежала без сна и даже услышала, что вернулась домой Джульет. Все эти часы она напряженно думала, и теперь ей казалось, что может быть только одна причина, по которой Найл не предпринял неизбежного шага и не рассказал ей, что любит другую женщину. Каким-то образом, независимо от того, что она чувствовала по отношению к Найлу, Надин, по всей видимости, нашла в себе силы противостоять ему.
— Признайся! — говорил он ей там на пляже. Вспоминая это яростное, страстное требование, Рэчел снова задрожала. Даже беспристрастный человек, подслушивая их в ту минуту, догадался бы, о чем идет речь, мрачно думала она. Это могло означать лишь одно… «признайся, что все еще любишь меня… признайся, что мы принадлежим друг другу… признайся, что мы не можем жить друг без друга…»
И все же, хотя ответ и можно было, наверное, прочитать в глазах Надин, когда она посмотрела на Найла, каким-то образом эта женщина обладала завидной силой воли, чтобы не поддаться его нажиму.