Бард развёл руками, хлопнул себя по бокам:
– Я-то думал, ты можешь что-то особенное, удивительное! Ну там, продлить жизнь, превратить свинец в золото, отыскать клад, белой утицей под облаками… а то и вообще перекинуться в добра молодца!
– Куда там, – вздохнул маг. – Я даже воду в вино не превращу. А свинец… – Он задумался, взглядом будто ушёл в себя. – Эге… Это ещё пару тысяч лет будет недоступно… А когда смогут, понадобится такая энергия… что само превращение будет стоить дороже золота.
– Сложно говоришь, – хмыкнул варвар. – За это не люблю магов и чародеев. Когда слышу слова «ворожба», «колдовство», рука хватается за древко секиры… Но чего ты хочешь? Зачем мы идём, к чему стремимся?
Маг глянул исподлобья, оба смотрят выжидательно. Нехотя, словно сам не верил себе, он проговорил медленно:
– Я не так много успел повидать. Но я вижу, что в мире достаточно зла. Люди несправедливы друг к другу. Я взглянул окрест меня, и душа моя страданиями человечества уязвлена стала… Насилие, зло, страдания… неужто людям не увидать счастья? Я хочу хоть немного облегчить жизнь людей. Не говорю – принести им счастье, но… придумать что-то. Найти заклинание, изобрести способ… Вот чего я хочу. За этим и идём.
Варвар уставился на мага, хмыкнул, коротко хохотнул, затем издал горловой рык – так он смеялся во всё горло. Качнулся на ногах, его мощная фигура вся вздрогнула:
– Ха-ха… поглядите на него! Серьёзно! Чего?! Ты хочешь облегчить людям жизнь? Хочешь сделать её счастливой?
– Да не надо так, – с неким состраданием произнёс бард, лицо его странно прояснилось, но губы искажены некой гримасой сострадания. – Это не цель, а мечта. Да, несбыточная, призрачная… даже не мечта, а сказка. Но какая сказка!
– Да ты посмотри на него! – варвар отсмеялся, вытер глаза, коротко указал на мага толстым, с сосиску, пальцем. – Нет, ты слышал? Он хочет облегчить людям жизнь!
– А что плохого?
– Да люди всегда будут жестокими! – вдруг прогремел варвар резким тоном. – Всегда будут убивать, нападать, грабить и жечь! Их не изменишь! Это даже не дурость, это… я не знаю! Как ты собираешься облегчить им жизнь, дурень?
– Грубый ты, – произнёс маг, его плечи опустились, он смотрел на корень пня, где трудолюбивые муравьи тащат жука. – Не понимаешь…
– Я-то как раз понимаю, – фыркнул варвар. – Потому и пойду! Хочу посмотреть, на чём обломаешься. Повесить или зарубить такого чудака, конечно, не дам… и вообще, можешь рассчитывать на мою секиру. Иногда. Если не захочу сам тебя стукнуть.
– Ты идёшь? – удивился бард. – Даже зная, что не получится?
– Неважно, – махнул рукой варвар. – Такую придурь из головы не вышибешь. Но зато идём не за кладом, не за принцессой или собирать Башмаки Бесконечности! Да, это дурацкая мысль – но потому и иду!
Мотнув головой, он ходко направился обратно к развилке путей. Бард с сомнением пробежался глазами по рослой статной фигуре, мышцы варвара бугрятся при особо резких движениях, и не подумаешь, что в блестящей как мокрый валун голове может удержаться умная мысль. Но что если не хочет признаться сам себе… а его задело? Такая идиотская мысль и невозможная цель попала в некую струнку в душе варвара, о которой он сам себе не признаётся…
Бард взглянул на мага очень серьёзно, глаза потемнели, на щеках проступил нездоровый румянец. Горло неожиданно дёрнулось, он прикрыл рот рукой, но перевёл дух. И заговорил:
– Ты же понимаешь, что беды существуют ровно столько, сколько лет человечеству. В мире человека есть нищета, голод, боль, несправедливость. Есть вещи, вызывающие скорбь. Ты это понимаешь?
– И смерть ещё, – неожиданно спокойно отозвался маг. – Ну и?
– Твоя цель недостижима. Этому не бывать… Ну разве что не выберешь что-то одно. Голод или боль. Несправедливость или смерть…
Маг вдруг посмотрел на Тео очень странно, в его глазах блеснула искорка, наклонил голову:
– Боюсь, то, что ты назвал, будет с человечеством до конца времён… Но, поживём увидим. А за умную мысль спасибо. Значит, выбрать что-то одно…