Маг сопроводил его заинтересованным взглядом, варвар насмешливо фыркнул:
– Что? Колыбельную ей споёшь?
– Это же отличная идея! – вставил маг, в голосе слышится восхищение. Бард отмахнулся:
– Инструмента нет, петь без публики не привык. Придётся декламировать.
Двое выжидающе смотрели на молодого человека в расшитом жилете. Солнце вот-вот начнёт жарить каменную площадку со всей силой, бард скорчил рожицу, начал слегка хрипловатым голосом. На третьей строфе в голосе будто зазвучали серебристые струны, он взлетел, начал обретать силу. В стихе слышится страсть, история о двух влюблённых, что не могли быть счастливы, так как дочь из богатой семьи... Приходилось пускать в ход интриги, жестокосердный отец красавицы и слышать не хочет про сына бедного рыбака, поэтому придумали бежать вдвоём, на утлом судёнышке по волнам... Даже маг не заметил, как заслушался, а варвар уже присел на камень неподалёку, подпер голову рукой, в глазах странная смесь задумчивости и печали, что несколько странно для такой горы мускулов. Две металлических плиты медленно поползли в стороны, маг выпучил глаза, но промолчал.
Бард читает простые стихи, но в голосе волнение, оно вплетается в воздух, вместе с солнечными лучами нагревает камни. Кажется, что окружающий мир замер, травинки у подножия холма перестали шевелиться, и даже птицы в небе будто застыли резкими росчерками...
Плиты уже образовали почти полный проём, спина барда мелькнула очень быстро. Пластины дверей опомнились миг спустя, злобно лязгнули, но разошлись, чуть подрагивая, будто даже безмолвный металл может испытывать стыд. Варвар вскочил и смотрит ошалело, маг подошёл поближе.
В проёме не совсем полный мрак, темнота уходит вглубь помещения в некоем склепе, на расстоянии руки ещё видны очертания, а дальше вроде бы чей-то силуэт, но наверняка сказать нельзя, там уже почти клубится темнота. Присматриваясь, маг чуть было не сунулся внутрь, пластины из сиреневатой стали угрожающе сдвинулись, хоть и не вплотную. Будто намекают – мы здесь, бдим, всё равно просто так не пройдёшь.
Теофилакт отсутствовал недолго, перед его появлением пластины снова попытались сомкнуться, но бард шагает спокойно, движущийся металл разошёлся перед ним изнутри, шероховато поскрипывая. На лице барда странное выражение, мечтательность смешана с грустью, он весь преисполнен вдохновения, а улыбка лучится юношеской наивностью.
– Мне там такое наворожили... Такое...
– Что? – маг с жадным интересом вперился в лицо юноши, варвар выглянул из-за плеча. – Что там?
– Там... чаша. Надо взять её за ручки и подержать... Мне предстоит спеть для самой известной всадницы! Я не видел её образ, но услышал эту фразу... И ещё, мне предстоит исполнить песню, которую ещё никто не смог!
– Для самой известной... – повторил маг напряжённо. – И это всё?
– Как ты не понимаешь! – От избытка чувств бард даже взял приятеля за плечи, повёл рукой, указывая в некие невидимые духовные дали. – Да это же мечта любого музыканта! Спеть для известного человека – неплохо, для знатной компании – отлично. Но спеть песню, которой ещё не было!
– Которой ещё никто не смог, – машинально поправил маг, снял руку с плеча. – Нет ли здесь опасности...
– А куда же без неё, – вздохнул бард. – Да, опасность там витала... Большая. Даже очень. Но зато какое предсказание!
– Ну ладно, – вмешался варвар. – А мне что делать?
– А зачем тебе предсказание? – удивился маг, уже развернувшийся ко спуску. – Веришь в эти бредни?
– Ему можно, а мне нельзя? – насупился варвар. – А вдруг что-то полезное услышу?
– Человек сам должен творить свою судьбу! И быть за неё в ответе. Принимать решения и понимать их последствия. Ты же у нас сильный?
– Да ты посмотри на него! – вмешался бард. – Там где-то в глубине этих мускулов живёт ребёнок! Ну, не ребёнок – подросток! Которому нужны чудеса, сказки, небывальщина! Пускай идёт. Я так думаю, вреда эти предсказания не приносят.
Маг уставился на варвара, смерил его взглядом, поскрёб подбородок.
– Ну чего глядишь... – буркнул варвар, поднимаясь с камня. – Не красна девица...
– Иди-ка сюда... – сказал маг. – Попробуем вот так...