Сошлись в клинче, грузный всё пытается поднырнуть, чтобы взять противника на плечо, либо захватить его голову подмышку. Жилистый вдруг присел, его руки быстро чертили в воздухе, встал на колено. Грузный мужик тут же попытался придавить своим весом сверху, но не рассчитал. Кувырок – и вот он уже лежит на боку, а жилистый довольно улыбается, сверкнув зубом. Никакой вражды, подошёл и помог подняться, дружески хлопнул по плечу.
Маг всё-таки оценил уровень подготовки гвардейцев. Никакого пыхтения и суеты, серьёзная борьба, где в любой момент может перевесить и скорость, и ловкость. А тут ещё светит солнце, пот заливает глаза, песок скрипит под ногами, сердце колотится как в момент овладения женщиной… Это должны быть хорошие бойцы!
Встретился глазами с проходящим вдалеке варваром:
– Что, неужто неинтересно?
На лице варвара мелькнуло некое странное выражение, маг заинтересовался, подошёл поближе. Уже направляясь к воротам, северянин проговорил:
– Да это штука хорошая. Но она хороша, когда в руках нет оружия. А я всё-таки привык с оружием…
Он не договорил, но маг понял – и остановился. Варвар привык завершать удар… оружием. Вот что он хотел сказать.
Уже выходя за ворота, маг с любопытством задержался, отошёл в сторонку от дороги..
Невдалеке бард играл с детьми. Его обступила самая разная публика – несколько смуглых мальчишек в разноцветных шортах и туниках, видимо, из Аль-Джебали, а то и южнее. Два долговязых беловолосых пацана одеты в длинные курточки, на сандалиях и рукавах узоры со зверями, по синим глазам видно, что с Севера. С другой стороны в глаза Тео заглядывают крепкие крестьянские ребятишки в лаптях и коротеньких рубашках с красной узорчатой полоской, почти у каждого на лбу кожаная полоска. Эти прыткие ребята, видимо, из Рославля – поскидывали коротенькие плащики, хохоча, пустились бежать вокруг Тео.
Купцы у повозок невдалеке наблюдали за всем этим с истинно восточным спокойствием – через прикрытые, не прищуренные глаза. Невдалеке мужики из Рославля закончили наконец ремонтировать арбу, поставили колесо, сопроводили крепким словцом.
Бард разнял двух ссорящихся, помог подняться мальцу, упавшему на колено. Тут же потёр ушиб, подул, скорчил забавную рожицу. Мальчишка, минуту назад готовый залиться в рёве, заулыбался и протянул ручонку. Тео отступил, вынул из кармана яблоко, подкинул его в воздух, поймал. Яблоко вдруг раздвоилось, замелькало в руках барда. Дети смотрели завороженно, только смуглые ребята улыбались – они знали такие фокусы.
Вдруг Тео как будто случайно промахнулся – яблоко поймал, но оступился, охнул, на лице страдальческая гримаса. Детишки сразу окружили его, он повалился на спину, спрятал яблоки, но изобразил поверженного медведя, ловил тех, кто подойдёт поближе.
Солнце ласково пригревало ребячьи лица, дул мягкий ветер. Вокруг барда завязалась потешная суматоха. Маг нахмурился. Что-то во всей этой картине его смущало... Надо было идти вперёд, а не отвлекаться на ерунду! Надо было направить всю волю, все силы на достижение цели... Железный кулак воли должен был вести его! До детей ли тут! Сейчас эти пустые забавы не нужны! И внезапно та часть его души. о которой он и не знал, казалось, возразила. А разве бывает так, чтобы дети не были нужны?
Маг отошёл от ворот и встал напротив каравана, прислонившись к небольшому столбику ограды. Купцы заметили его, но маг и бровью не повёл. В нём как будто столкнулись две силы. Одна, жадная, жестокая и безжалостная, твердила – возьми своё! Постоянно иди к цели, выложись полностью, только о ней и думай! Не до детей, не надо откладывать, это ненужные мелочи! А другая мягко и терпеливо повторяла – не переусердствуй, не сгори, бери дело по силам. Человек не может постоянно думать о цели, так и свихнуться можно... Это было похоже на борьбу сердца и ума... Маг покачал головой. Нет, даже его сухой и практичный ум не вёл бы вперёд с такой жадной решимостью. Это какое-то другое стремление. Нехорошее.
Он подошёл к группе ребятишек. Тео уже показывал им фигуры зверей из ладоней, дети радостно повизгивали и пищали, толкаясь и стремясь занять своё место перед сидящим на пеньке бардом. Маг сдержал обычную хмурость, сказал негромко: