- Напьемся крови, - едва слышно произнес Саг-Вер, и его пальцы в грубой стальной перчатке бережно и крепко сжали энигму, висящую на груди. В этот миг полководец мог бы поклясться, что чувствовал, как внутри сферы бьется свирепое, дикое сердце, жаждущее вести его и весь народ иругами к великой победе в их священной войне.
***
Леплиг вздрогнул и открыл глаза. Он лежал на длинном и низком диване, приткнувшись головой в жесткую подушку и закинув ноги на угол столика. Его сон исчез и растворился, и энис несколько минут лежал неподвижно, прислушиваясь к тишине, царящей в его покоях. Ему явно что-то снилось, но что именно он никак не мог вспомнить. Раздосадованный Леплиг сомкнул веки и потянулся, со вздохом садясь на диване и оправляя полы шикарного халата.
"Сколько я спал?", Леплиг посмотрел в окно, и по неяркому дневному свету он понял, что проспал час или два.
"Старею. Начинаю спать даже днем... Нет, это никуда не годится. Может, стоит заняться фехтованием?"
Эта мысль показалась ему неожиданной, но вместе с этим и приятной. Леплиг сонно улыбнулся, рукой поправив длинные светлые волосы, пытаясь вспомнить, когда практиковался с мечом или копьем. Судя по всему, это было когда-то очень давно, Леплиг не брал с собой оружие даже во время своих деловых перелетов на огромные расстояния.
"Наверное, все же стоит попробовать снова, пока я не погряз в этой безнадеге и лени окончательно", Леплиг уселся поудобнее, глядя на столик, заваленный тем, что представляло для него интерес и помогало убить время с тех самых пор, как инспектор был отозван из империи Алтес. Прошло уже несколько недель, и все это время Леплиг терпеливо ждал развития событий, не в силах повлиять на них. Магистр явно что-то замышлял, Леплиг понял это еще тогда, когда получил его письмо в городе людей, но его планы до сих пор оставались загадкой. За прошедшие недели Леплиг видел Мерцеза несколько раз, и во время каждой встречи он внимательно ловил каждое его слово, каждый жест. Все, что видел Леплиг в магистре - это обеспокоенность и глубокие раздумья. Мерцеза можно было понять. Началась новая война с иругами, и хотя она пылала далеко на юго-востоке в землях людей, разведчики уже давно принесли вести о том, что орды обитателей юга хлынули в Грифт, в сторону Коорха. Однако помимо войны Леплиг подозревал, что Мерцезу не дает покоя и мысли о том, что все они стали частью грандиозного плана существа, которого называли Затворником. Инспектор впервые увидел магистра таким обеспокоенным в тот дождливый вечер, когда они спустились в хранилище с энигмами и где Мерцез поделился своими соображениями насчет того, что происходит в мире.
Леплиг не мог спросить прямо, и все, что ему оставалось сейчас - это смотреть и слушать, словно бы пытаясь увидеть и услышать все, что исходит от Мерцеза что-то новое или хотя бы малую часть ответов на давние вопросы. Сам Леплиг считал, что был бы куда более спокоен, узнай он хотя бы причину по которой он вообще прибыл в Коорх и чего он ждет здесь. Мерцез явно держал его рядом с собой для какого-то ответственного задания - по крайней мере, инспектор ожидал именно этого, - и пока что Леплигу ничего не оставалось, кроме как терпеливо ждать.
Его терпение было велико но с каждым новым днем Леплиг чувствовал, что устает от такого образа жизни. Он пребывал в бездействии и неведении - что может быть хуже для посвященного в кое-какие тайны? - и от этого Леплиг тосковал, маялся бездельем, не находил себе покоя, плохо спал по ночам и почти прекратил контакты со своими знакомыми. Все, в чем выражался круг его интересов на данный период времени было перед ним - початая бутылка со светло-фиолетовым вином, добытым и сваренным в немногочисленных виноградниках на северо-восточных склонах Уардеш, стопка тонких полупрозрачных пластин, покрытых руническими символами письменности энисов, пара древних рукописных книг. Леплиг думал, что сможет посвятить свободное время своему маленькому увлечению, но вскоре оказалось, что писать картины, пребывая в столь встревоженном расположении духа, он просто не может. Донельзя огорченный этим открытием Леплиг нашел временное утешение в вине, книгах и изредка - в объятиях Кенли.
Сейчас же неожиданная мысль попробовать вспомнить все то, что он давно усвоил на уроках фехтования, придала Леплигу сил и воодушевления. Вспомнив о том, что может отыскать старый фамильный клинок, который он получил от отца, и внести в свою жизнь нечто более интересное, чем прозябание в лени и бездействии, вместе с этим Леплиг надеялся, что эта задумка не обернется очередным крахом, как это случилось с его тягой к живописи.