Тот продолжал утверждать, что на его, Мака, совести теперь две смерти.
«Почему это на моей совести, раз меня нашли так далеко от места взрыва, куда даже не докатилась взрывная волна?» — задал Мак логичный вопрос, всё ещё не понимая, как могли рядом оказаться люди, если пока они беседовали с незнакомцем, он оглядывался, и рядом не было ни души.
«Потому, что есть показания вашего одноклассника, Джазегамара Энфадо, который видел Вас за секунду до взрыва, в самом его центре», — ответил Маку следователь.
Как он позже узнал, Миринда Бэйли отказалась давать показания о произошедшем, сославшись на то, что отходила в аудиторию за сумочкой и её не было в момент взрыва на школьном дворе.
***
Два дня в госпитале следственного изолятора пролетели, как две минуты.
Мак провёл их, обдумывая произошедшее, сидя на полу и прислонившись к стене камеры.
Всё это время он не ел и ни с кем не разговаривал.
Да и не с кем было говорить, потому что никто к нему не приходил. Ну, разве что следователь, который иногда заглядывал, чтобы задать новые вопросы. Посетителей сюда не пускали.
В камере из адамантита нельзя было применять магию, но за два дня порезы на руке, в которой он сжимал сферу, зажили сами.
Ничего не оставалось, кроме как сидеть и думать.
Ну и ещё — наблюдать за тонким солнечным лучом, который утром появлялся из-за высокого решетчатого окна, а потом медленно полз по полу, перемещаясь к двери.
Вполне понятная подсказка!
Он и раньше знал, что нет другого пути победить Тьму, кроме одного: заместить её Светом.
Он и раньше собирался отправиться в Эранор — землю, где родился, чтобы закончить Высшую Школу светлой магии.
Правда, он думал, что у него будет время, хотя бы месяц, который он проведёт здесь, в Нордвинтере, с друзьями — Джасом и Мириндой. Потом спокойно соберёт вещи, попрощается с дядей, который уже давно в курсе его намерений, и отправится в путь.
Но нет — видимо, нет у него этого времени! Отправляться надо прямо сейчас.
Прошло уже несколько часов после того, как луч света завершил свой дневной путь по его камере и исчез в едва заметной щели у порога… А Мак всё еще медлил.
Наконец, он встал и медленно прошагал к двери.
Потом протянул руку к железному замку, почему-то не сомневаясь, что та, другая магия сейчас сработает.
Корявый замок тихо скользнул на пол, обратившись горкой металлической пыли.
Мак толкнул дверь рукой и вышел в безлюдный ночной коридор.
Глава 19. Краснее крови, чернее ночи. Страшные слухи и не страшная правда
Мак открыл глаза и увидел перед собой яркое красное пятно.
Проморгавшись, он определил, что это красное платье девушки с длинными черными волосами и темно-карими глазами. Девушка обеспокоенно вглядывалась в его лицо и, похоже, мгновение назад звала его по имени.
Прошлое отступило и он осознал настоящее: это темница императорского дворца в Антароне, а вовсе не следственный изолятор в столице Нордвинтера, который он только что видел во сне.
Он сейчас заключен под стражу, потому что император строит в отношении него какие-то сомнительные планы. И перед ним…
А, собственно, кто перед ним?
— Кто ты?
Минуту назад на лице девушки читалась тревога. На нем можно было даже заметить что-то похожее на сочувствие.
Тонкие черты были словно нарисованы кистью и создавали ощущение какой-то необъяснимой гармонии, так что Мак даже залюбовался — никогда раньше он не видел такого красивого лица.
Но стоило задать вопрос, как видение исчезло: прекрасные черты исказило высокомерное выражение. Девушка отстранилась и отступила от него на два шага, а вперед вышел звероподобный амбал.
— Ты разговариваешь с Её Императорским Высочеством, принцессой Элиарой!
Понятно. Ещё одна императорская персона на его голову.
— Рад приветствовать Её Императорское Высочество, — вяло произнес Мак.
Он попытался подняться на ноги, но сил после недавнего разговора с духом не осталось, а руки оттягивали тяжелые перламутровые наручники, которые всё еще были на нём. Церемониального поклона не получилось, он не смог даже подняться с кровати, а только сел, и разочарованно присвистнул.
— Я разрешаю тебе не приветствовать меня поклоном, — ледяным голосом девушки в красном можно было замораживать души.
Мак удивленно поднял голову.
— Что нужно от меня Её Императорскому Высочеству?
— Ты пойдёшь со мной.
— Для чего?
Принцесса задумалась.
— Не тебе интересоваться планами Её Высочества! — пришёл на выручку амбал.
— Кид, подожди за дверью, — вдруг сказала принцесса вполне человеческим тоном, весь лёд куда-то испарился.
Амбал скрылся за дверью, но закрывать её полностью не стал. Принцесса подвинула к кровати стул и опустилась на его край.
— Я хочу тебе помочь.
В её голосе была некоторая неуверенность.
— Приятно, конечно… Как именно?
Принцесса слегка замялась и заерзала на стуле. Потом поднялась с него и прошлась вдоль стола, стоявшего рядом с кроватью. Завернула за угол стола и снова медленно прошлась вдоль стены.
Мак с интересом наблюдал за её перемещениями.
А в это время принцесса Элиара впервые обдумывала свою речь. Речь перед узником в темнице своего отца — как она дошла до такого?..
Никогда ещё ей не доводилось произносить речи в таком месте. И никогда раньше она так не волновалась, как перед этой речью.
«Ты пойдёшь со мной и будешь делать всё, что я скажу. Если будешь сопротивляться, я тебя убью!»
Чего проще произнести эти привычные слова… которые раньше она бы выпалила не раздумывая. Она всегда говорила, не думая — слова слетали с языка, как острые клинки и никто не мог противостоять их убийственной силе.
Но сейчас…
Сейчас почему-то внутри появилось какое-то внутреннее сопротивление перед второй частью этой небольшой речи… Нет, эту фразу она никогда не скажет! Она ни в коем случае не хочет, чтобы произошло то, о чём там говорится.
Но она вполне может сказать первую фразу!
«Ты пойдёшь со мной и будешь делать всё, что я скажу».
Элиара уже свела брови к переносице и вдохнула воздух, как… Опять его выдохнула.
Нет, эту фразу она тоже не хочет говорить.
А принцесса Элиара всегда делает только то, что хочет. То, что не хочет, она никогда не станет делать.
Так что же сказать?..
Мак, который наблюдал за сменой выражения её лица с взволнованного на высокомерное, а потом с высокомерного на смущенно-застенчивое, в конце концов не выдержал и спросил:
— Её Высочеству нужна какая-то помощь?..
— Нет, я… Я не знаю.
Принцесса в конец смутилась и растерянно посмотрела на Мака.
Тот ободряюще улыбнулся, поднял брови и кивнул, приглашая, наконец, высказаться.
Девушка молчала. Только сбившееся дыхание и дрожащая рука, которой она откинула прядь, упавшую на лицо, выдали её состояние.
«Ведь что-то же случилось, почему она молчит?»
— Ваше Высочество, у Вас что-то случилось?
С этими словами Мак попытался встать с кровати — просто сидеть и смотреть, как взволнованная девушка ходит по комнате, ему показалось верхом неуважения.
Однако, что-то потянуло его назад и он с удивлённым возгласом упал обратно на кровать.
Элиара повернулась в сторону двери и позвала:
— Кид!..
Высокий амбал тут же нарисовался перед кроватью с занесённым мечом в руке, будто и не стоял за дверью.
— Ваше Высочество, что он Вам сделал?!
— Ничего! Кид, помоги ему подняться.
Кид вернул меч в ножны. Потом схватил Мака под руку и дернул на себя.
— Стой! — сильная боль пронзила плечо, и Мак ощутил, что обе руки чуть было не вывернулись в сторону стены.
Элиара жестом остановила своего амбала.
— Ваше Высочество, не стоит и пытаться, — Мак слегка приподнял темную железную цепь, которая тянулась от светлой переливающейся цепи, соединяющей перламутровые наручники..