— Да и… да.
— Беда… Может тебе помочь чем? Юриста надежного подогнать? — притворяется другом, будто и правда хочет помочь. Неделей ранее я бы даже поверила и приняла все за чистую монету.
— Я сама как-нибудь. Но спасибо.
— Уверена? Они ж до нитки обдерут. А я могу посоветовать своего, проверенного, и не обманет.
— Да… я пока вообще передумала обращаться к юристам… — пытаюсь отделаться от его помощи.
— Давай, я тебе все же дам визиточку. — по-отечески сует мне серую картонку с контактами.
— Спасибо. Буду иметь ввиду. — изобразила понимание и благодарность.
Его удовлетворил такой ответ. Посчитав свою миссию верного друга выполненной, он простился и был таков.
На всякий случай, я взглянула на фамилию на визитке. Просто убедится, что сейчас поеду к другому.
16
Я была счастлива в браке. Легко не было. Но я и не считала, что должно быть легко. Мы много трудились. И мне казалось — нет, я была уверена — что мы идём в одном направлении. Что за поворотом нас ждёт общее будущее. Но в считанные дни этой иллюзии пришел конец. Я поняла: всё это время я одна тащила наш семейный воз, а Костя лишь изображал запряжённого коня.
Предательство любимого человека... Я сжала зубы до хруста и ждала. Ждала, когда острая боль сменится тупой, когда рана затянется рубцом. Я ведь знала — затянется. Не впервой.
Адвокат методично вскрывал мои воспоминания точными, хирургическими вопросами. Особый вид пытки — воскрешать счастливые моменты, зная, что они давно мертвы.
Седовласый мужчина в строгих очках казался воплощением бесстрастности. За его спиной стеной выстроились дипломы в лаконичных рамках. На столе — безупречно рассортированные папки. Идеально отутюженный пиджак. Ледяной воздух из кондиционера.
У меня по коже бежали мурашки — но не только от холода.
— Все ваше имущество было нажито в браке? — уточняет он, чуть приподняв бровь.
— Да. Мы поженились, когда были студентами — я в двадцать, Костя в двадцать три. Почти сразу родились дети: один за другим, с разницей в два года. Моя мама сидела с ними, пока мы с мужем работали. К тридцати годам мы построили дом, в котором живем сейчас. Машины тоже куплены уже в браке.
— При каких обстоятельствах был создан бизнес вашего мужа? — адвокат склонил голову, готовясь записывать.
Я провела ладонью по коленям, сглаживая невидимые складки.
— Мы с Костей тогда уже пятнадцать лет были в браке. Он работал по найму, я — организатором мероприятий. К тому моменту мы скопили приличную сумму — откладывали на квартиру для старшей дочери. Ей как раз исполнилось тринадцать…
В тот вечер он вернулся с работы возбуждённый, глаза горели, как у мальчишки. "Представляешь, мы можем удвоить наши сбережения! — говорил он, расхаживая по кухне. — Через пять лет купим жильё сразу обоим детям!"
Я слушала его планы, сердце сжималось от тревоги. Но как отказать человеку, когда он впервые за годы говорит о своей мечте? Да ещё с таким светом в глазах.
Его партнером стал Вадим, его друг, уже имевший успешный ресторан. Это казалось надёжным вложением. Конечно, я понимала риски. Но мы вложили все — каждую копейку, отложенную на будущее дочери.
К третьему году дела пошли в гору. Но Костя... Он всё вкладывал обратно в бизнес. "Нужно расширяться, дорогая", — говорил он.
Так прошли годы. Восемь точек в городе. И ноль — на нашем семейном счету. Все эти годы мы жили на мои заработки. А дети... — голос дрогнул, — дети так и остались без обещанных квартир.
Я резко оборвала себя на полуслове. Его вопрос требовал сухого перечисления фактов, а не моих душевных излияний.
Юрист задумался, ловко вертя дорогую ручку между большим и указательным пальцами.
Он сделал несколько пометок в толстом блокноте. Задал еще пару уточняющих вопросов. Обещал связаться завтра. И радушно проводил меня.
Я заледенела в его кабинете. То ли от кондиционера, то ли от вопросов.
Хотелось тепла, но не того, что дает тихий летний вечер.
Я набрала номер сына.
— Сынок? Ты... не занят? — голос мой прозвучал неожиданно хрупко.
Пауза. Потом его сонное:
— Ам... Я дома. Приезжай.
— Хорошо. Скоро буду.
Что-то в его интонации насторожило. Какая-то приглушенность, будто он говорил сквозь вату.
Вечерний город проплывал за окном машины, как плохо смазанная кинопленка. Пробки, светофоры, пешеходы — все двигалось в каком-то вязком, замедленном ритме. И боль, острая еще час назад, теперь ныла тупо, привычно — как будто так и должно быть. Как будто вся жизнь состоит из разочарований, просто раньше я отказывалась это замечать.