— Что? — Меган выпрямилась и нахмурилась, подозревая, что Влад снова как-то не так выразился.
— Ну… Соты. Домики для пчёл… — немного смутился Кравцов, начиная перебирать в голове все подходящие слова. — Пчёлы! Мёд! — оживился он, наблюдая за тем, как глаза Меган ошарашенно округлились после того как он принялся издавать характерный для этих насекомых звук.
На мгновение Тэнт замерла, пытаясь понять, что здесь происходит и почему молодой мужчина, зашедший к ней после тренировки с жалобой на колено, внезапно начал вести себя как идиот.
— Ну пчёлы! П-ч-ё-л-ы! — твердил Кравцов по буквам, чуть ли не подпрыгивая и заставляя Меган всё больше сомневаться в его психическом здоровье. В какой-то момент она даже огляделась по сторонам, подозревая, будто насекомые могли быть в кабинете.
Но их не было.
Тэнт потянулась к голове Влада, а затем аккуратным движением пальцев подцепила края шапочки, чтобы снять её и коснулась ладонью его прохладного лба.
— Когда ты последний раз делал МРТ головного мозга? — буднично поинтересовалась она и, приложив ладони к его вискам, выпрямила голову, пристально всматриваясь в глаза.
— Почему ты спрашиваешь?
— Потому что я не понимаю, о чем ты говоришь, — медленно отвечала Меган, продолжая всматриваться в зрачки.
— Об этом! — Кравцов дернул головой и подбородком указал на её грудь.
Тэнт опустила взгляд, а затем приложила ладонь в район ключиц — туда, где блестела её серебряная цепочка с подвеской. Секунда, чтобы ещё раз обдумать услышанное. Секунда абсолютной тишины, за которую Кравцов уже успел понять, что сказал явно не то и, похоже, не слабо облажался. Он уже открыл рот, чтобы начаться извиняться, когда Меган внезапно залилась смехом.
И теперь была очередь Влада — не понимать, что происходит, но вместе с этим бессовестно наслаждаться. На тот момент они общались не так долго и много, как ему того хотелось и он чувствовал, что Меган держит дистанцию, не подпускает в душу и изо всех сил контролирует эмоции рядом с ним.
И этот звонкий, заливистый, такой искренний смех, превративший серьезного врача в беззаботную девушку, окончательно уложил Кравцова на лопатки. Он готов был поклясться, что на хохочущую Тэнт можно было смотреть бесконечно.
А она тем временем с трудом добрела до рабочего кресла и, плюхнувшись в него, прикрыла ладонью лицо, пытаясь успокоиться, но смех волнами накатывал снова и снова, заставляя пожалеть о вчерашней тренировке на мышцы пресса. В какой-то момент смех стал чередоваться с легкими стонами и попытками продышаться. Меган с трудом остановилась, убрала руки от лица, а затем медленно и шумно выдохнула.
Но, как только встретилась взглядом с Владом, снова рассмеялась.
— Это — молекула серотонина, — с трудом пояснила она, нащупав кончиками пальцев подвеску, которую не снимала уже несколько лет. То ли потому, что та была изящной и несла определенный посыл, то ли просто потому что это был подарок Мэйсона. — Ты знаешь, что такое серотонин? — Меган, широко и безбожно очаровательно улыбаясь, откинулась на спинку кожаного кресла, чтобы лучше видеть своего любимого пациента.
Кравцов неубедительно кивнул, ощущая себя идиотом.
— Какой-нибудь гормон?
— Ага, пчелиный, — усмехнулась Меган. — Если серьезно, то это — так называемый «гормон счастья», тормозящий нейромедиатор, который относится к классу триптаминов и…
— Стоп! — взвыл Кравцов. — Мне хватило «гормона счастья», дальше грузить не надо, иначе вдобавок к колену заболит голова…
— У тебя не болит колено, — уверенно констатировала Меган, — я ничего не нашла.
— То есть… Если ты ничего не нащупала, то болеть у меня не имеет права?
— С вероятностью девяносто девять процентов, — самодовольно продолжала она. — Зачем пришел?
— Насладиться, — тихо, но так, чтобы Тэнт могла расслышать.
— Чем?
— Тобой. Ты не представляешь, какая ты сексуальная, когда в чем-то так сильно уверена.
Что ещё важнее — Влад не претендовал на её свободу. Не заикался о серьезных отношениях, не стремился отвоевать Меган у работы, с пониманием относился к огромному вниманию, которым Тэнт была окружена. И даже гордился тем, что в Америке Меган была известна не меньше пловцов национальной сборной.
И никогда не лез в её личное пространство, если та сама того не желала.
В отличие от Вэллса.