Когда Вулф удалился наверх, я позвонил Моргану, тот поднял трубку после первого гудка.
— Вы говорили с ним? — выпалил он, как только я назвал свое имя.
— Да. Но пока ничего определенного я сообщить не могу. Мы собираемся продолжить обсуждение вашей проблемы позже.
— О Боже! Ваши слова звучат не очень вдохновляюще.
— Пока я не стал бы так утверждать. Не отчаивайтесь. Перезвоню утром.
Морган, похоже, не обрадовался, услышав это, однако до его настроения мне не было дела. Передо мной стояла собственная задача: заставить Вулфа принять церковь в качестве клиента. Я попытался сделать это, когда он в шесть часов вечера вернулся из оранжереи. Чтобы избавить вас от мрачных подробностей, ограничусь сообщением: он настолько осерчал на мою, как он выразился, «травлю», что сбежал из кабинета и все время до ужина проторчал в спальне. После ужина, когда мы уселись в кабинете, чтобы выпить кофе, я предпринял еще одну попытку, упирая на то, что самому Вулфу даже не придется приближаться к Храму с Серебряным Шпилем.
— Как обычно, всю работу на месте проведу я. Вам же не придется встречаться ни с Бэем, ни с другими церковниками до финального момента, когда вы разрешите загадку.
Ответом мне послужил сердитый взгляд.
— Арчи, чтобы вы и далее не утруждали свои голосовые связки, убеждая меня взяться за это дело, я скажу следующее: ни при каких обстоятельствах я не соглашусь работать для мистера Бэя и его организации.
— Понятно. А банковский счет может удавиться, так что ли? Что же, по-вашему, я должен сказать мистеру Моргану?
Вулф отверг протянутую мной руку дружбы.
— Да говорите что хотите. Мы не в первый и, видимо, не в последний раз отклоняем чьи-то мольбы.
— Употребляйте местоимения в единственном числе, — выпалил я в ответ. — Я никогда ничего не отклонял.
Вулф вновь сверкнул на меня глазами и поспешно скрылся за своей книгой, что доставило мне некоторое удовлетворение, хотя, честно говоря, не очень большое. Я начал раздумывать об уходе с работы — этот вариант за несколько лет я взвешивал по меньшей мере раз двенадцать. Но идею пришлось похоронить, потому что менее чем через месяц мне предстоял двухнедельный отпуск вместе с Лили Роуэн и места в гостиницах Англии и Шотландии уже были зарезервированы. Конечно, у меня были кое-какие накопления как на банковском счете, так и в акциях, но будь я проклят, если позволю Вулфу сорваться с крючка и избавлю его от обязательства оплатить мой заслуженный отдых.
По счастью, у меня был веский повод убраться из особняка подальше от соблазна покуситься на жизнь босса. В противном случае имелись бы все основания опасаться, что Вулфа обнаружат с травмой черепа, нанесенной тупым предметом. Был четверг, и я торопился на свидание с картами, фишками и картофельными чипсами в жилище Сола на Тридцать восьмой к востоку от Лексингтон-авеню. На этот раз я оказался в большом выигрыше, а Лон, за весь вечер ни разу не упомянувший о Барнаби Бэе, потащился домой с пустыми карманами.
На следующее утро, пока Вулф общался с орхидеями, я позвонил Ллойду Моргану.
— Сожалею, что должен выступить черным вестником, но мистер Вулф считает, что не может заняться вашей проблемой.
Было слышно, как он втянул в себя воздух.
— Именно этого я и опасался. Надо полагать, что решение бесповоротно?
— Боюсь, что так.
Еще один глубокий вздох.
— Есть ли... кто-нибудь, кого вы могли бы рекомендовать? Другого частного детектива.
Для тех, кто плохо знаком с нашей командой, сообщу, что в случае необходимости — а таковая возникает довольно часто — Вулф привлекает к делу двух независимых частных детективов: Сола Пензера и Фреда Даркина. Сол внешне не очень впечатляет — ростом едва дотягивает до пяти футов семи дюймов, тощий, сутулый, с вечной щетиной на физиономии, две трети которой занимает нос. Но его глаз острее, чем у Вилли Мейса в расцвете сил, и если ему поручить слежку, то он прилипнет к объекту прочнее, чем эпоксидка. На Сола большой спрос, и работы у него невпроворот. Однако Сол бросает все дела, когда его приглашает Вулф.
Фред Даркин — совсем другое дело. Он большой, вернее сказать, толстый, несколько медлительный, его нельзя упрекнуть в излишней сообразительности. Лояльность и честность — два его основных достоинства. И хотя ему далеко до Сола, в слежке он упорен и в целом очень хорош. Все эти годы Вулф привлекал его почти так же часто, как и Сола, но в последнее время дела Фреда шли неважно, на что он частенько жаловался. Это обстоятельство, видимо, и склонило меня в пользу Фреда, когда Морган задал свой вопрос. Да и работа на первый взгляд казалась совсем не сложной. Возможно, вы сделали бы иной выбор. В таком случае было бы неплохо, если бы вы оказались рядом со мной утром той пятницы и остановили меня, прежде чем я успел сообщить Ллойду Моргану номер телефона Фреда Правда, тогда вам не пришлось бы читать эту книгу.