Когда ровно в одиннадцать Вулф спустился в кабинет, я не стал сообщать ему о звонке и предстоящем визите, решив, что сюрприз внесет некоторое разнообразие в его рутину. Как и следовало ожидать, звонок у дверей раздался в одиннадцать десять.
— Известный проповедник топчется у нашего порога, — возвестил я, вернувшись из похода в прихожую. — Могу ли я впустить его?
— Впускайте, будь он проклят! — сказал гений, скорчив недовольную гримасу.
Тот Барнаби Бэй, которого я впустил в особняк из бурого известняка, постарел на много лет по сравнению с Барнаби Бэем, которого я знал вчера, и выглядел на все свои сорок восемь. Он с мрачным видом кивнул и второй раз в жизни проделал путь от двери до кабинета.
— Добрый день, сэр, — произнес Вулф, когда гость устроился в красном кожаном кресле. — Не хотите ли кофе?
— Нет, благодарю вас, — ответил безразличным тоном Бэй. Его голос был таким же хриплым, как и прошлым вечером. — Я не могу задерживаться. Мой визит вызван двумя причинами. Во-первых, я хочу принести извинения за то, что не верил вам, когда вы настаивали на невиновности мистера Даркина.
Вулф на долю дюйма приподнял плечи.
— Никому не хочется верить в то, что кто-то из его коллег — преступник, — сказал он. — Мне кажется, это особенно типично для церковных учреждений.
— Да, вы правы. После того как вы вчера ушли, Ллойд сказал мне и полиции, что первый раз он взял всего несколько долларов, чтобы купить две выходные рубашки. Знаете, он никогда не жаловался мне на то, что ему не хватает его жалованья, — сказал с видимой болью священник. — Но так или иначе, он дал себе клятву вернуть деньги через одну-две недели. Но так и не сделал этого. Напротив, он взял еще. На этот раз, чтобы покрыть расходы на поездку с женой в отпуск. Он думает, что запускал руку в наши сумы семь или восемь раз за несколько последних месяцев. Он сообщил между приступами рыданий, что с каждым разом делать это было все легче и легче. Но наконец в одно из воскресений, поздно вечером, Рой застал его в открытом хранилище и... — Бэй бессильно опустил плечи.
— Ущербность характера была в нем всегда, — сказал Вулф. — В конце концов она себя так или иначе проявила бы, независимо от размеров жалованья.
— Возможно. Но, очевидно, в стиле моего руководства есть какие-то серьезные недостатки. Я провел большую часть ночи в молитвах, но пока не нашел ответа на вопрос: чего теперь хочет от меня Бог? Однако я пришел к вам с визитом не для того, чтобы говорить о себе. Вторая причина моего визита состоит в том, мистер Вулф, что, несмотря на полученную Серебряным Шпилем травму, он перед вами в долгу. И этот долг я намерен погасить. Я знаю, что ваши гонорары высоки, но от имени церкви я готов обсудить его размеры, хотя торговаться я вовсе не умею.
— Мы не заключали никакого соглашения, сэр. И у вас передо мной нет никаких обязательств, — сказал Вулф, поднимая руку в типичном для него жесте.
— Я считаю, что это не так. У меня есть самое святое обязательство христианина — свершить доброе дело.
Вулф несколько секунд молчал, а затем, чуть наклонившись вперед, сказал:
— У меня есть родственники в Европе, которым я каждый месяц посылаю деньги. Я вам дам их адрес, и если пожелаете, можете послать им скромную сумму. У них не очень легкая жизнь.
Бэю идея пришлась по душе, и он записал адреса кузин и кузенов Вулфа. Позже мы узнали, что каждый из них получил денежный перевод от Серебряного Шпиля.
— По правде говоря, у меня есть еще один вопрос, — застенчиво сказал Бэй. — Однако он всего лишь порождение чистого любопытства.
Вулф кивком головы показал, что гость может продолжать.
— Все это, видимо, лежит в области догадок, но как вы думаете, почему Рой не сказал даже Саре, своей жене, о том, что уличил Ллойда?
Вулф, чуть подвинувшись в кресле, произнес:
— Высокомерие, как я успел заметить вчера. Мистер Мид был самоуверен до крайности и предпочитал во всем действовать в одиночку. Ему казалось, что чем больше он станет делиться сведениями с другими, тем меньше станет его авторитет, а в данном случае — способность вершить судьбу другого. В этом он похож на шекспировского Генриха Пятого, который перед битвой при Азенкуре провозгласил: «Чем меньше у меня бойцов, тем громче воинская слава».
— Возможно, вы правы, — вздохнул Бэй. — Ллойд также сказал, что Рой дал ему отсрочку для того, чтобы вернуть деньги, как вы и предположили вчера. Но в то же время Ллойд чувствовал, что Рой наслаждается, видя, как усиливаются его страдания по мере приближения срока. Мне не хочется в это верить.