Он холодно смотрел на меня.
— Давно это у вас? — спросила я.
— Я старый. А раны — нет.
Я посмотрела на волдыри, думая теперь, чем он заслужил такое наказание.
— Мне жаль. Но я не могу их исцелить.
Он убрал руки с кривой усмешкой.
— Тебе жаль меня или себя? — он засмеялся, увидев, как я хмурюсь. — Ты все еще хочешь узнать ответы.
— Да, — я схватила сумку и вытащила из нее склянку с цветами гелиотропа, протянула ее ему. — Вот. Возьмите. Одну штуку держать во рту, пока она полностью не раствориться, и только потом глотать. По одному за раз. Это поможет проспать всю ночь.
Харкер забрал склянку. Один из волдырей задел мою кожу, он был холодным. Он спрятал флакон в складку одеяния, там был потайной карман, и сказал:
— Ты дала мне гелиотроп, отдала свой шанс сбежать. Почему не миньон? Ты хитра, Целитель.
Я прижала сумку к себе.
— Миньон слишком ценен, — честно сказала я, удивляясь, что он знает, что у меня был миньон, что я хотела покончить с собой гелиотропом. Он был хитрее.
— Верно, — ответил он. — Но дело не в этом. Но сделка есть сделка, — Харкер встал с камня, я видела, как ему больно отталкиваться руками. Постоянные страдания. — Отойди, Эви Кэрью. Войди в воду.
Я знала, о чем он. Бегущая вода не могла ни помочь, не навредить. Это место подходило для того, чтобы ждать его ответ, его вопрос. Я шагнула в холодный поток, камешки на дне расступились, принимая мои ноги. Я задержала дыхание, ожидая его слова.
Харкер тоже отступил. Он подставил голову последним лучам солнца, он застыл. И он ждал. Но он не выглядывал слова на небе, он ждал, пока они появятся внутри него.
И он заговорил, словно читал с невидимого листка:
Лунный свет на воде, деве той покажи
Мимолетный страх и печаль от резни.
Серебро, серп, взмах целебный руки,
Песнь ракушки услышь, дождь земле призови.
Я ждала, а потом выпалила:
— Это не предсказание. Это стихотворение.
— Но оно связано с тобой.
— Но оно ничего не значит! — я вышла из воды, отряхивая сандалии. — Вы хотите сказать, что я не умру здесь? Что болота поглотят меня, и что-то произойдет?
— Не ищи в этом смысла, дай этому случиться.
— Почему? Потому что вы запутали меня словами? Потому что я отдала вам гелиотроп? Если это не ваш дом, но он станет моим. Я останусь здесь, я состарюсь здесь. Буду ухаживать за козами, — заявила я. Из-за его предсказания я разозлилась, как и из-за того, что мой выбор никто не учитывал.
Но он рассмеялся.
— Не будешь, Целительница, как и не убьешь себя травами. Ты играешь с мыслью о смерти, думая, что печальна, что осталась одна. Ты винишь свой дар исцеления в том, что он удерживает тебя, но не из-за этого ты все еще жива. Ты не видишь…
— Не говорите так! Вы ничего обо мне не знаете!
— Скажу. Это ты ничего не знаешь, глупая. Твое время не пришло. Ты нужна.
— Нужна? — как он мог так издеваться надо мной? — Кому я нужна?
Харкер подошел ко мне и разглядывал с минуту.
— Ты не такая робкая, как твоя кузина, — сказал он. — Совсем не робкая. Но у тебя есть часть ее упрямства и нечто еще. Отличающее от других.
— От других?
— Твоя кузина ничего не рассказала о своем пути! — сообщил радостно провидец, но тут же скривился от боли. Он выругался, развернулся и закричал в пространство. — Я не должен рассказывать! Я не должен! — он зашипел себе. — Твоя вина, твой долг нести… — голос превратился в стон и утих. Провидец покачал головой, взял себя в руки и посмотрел на меня. — Она ничего не рассказала тебе, Целитель, и потому ты так мало знаешь. Жаль, ведь ты такая любопытная.
К сожалению, я была любопытной. Но я сменила тактику и перестала задавать вопросы, ведь он только избегал их. Через миг он повторил, дразня:
— Дочь Природы, одна из четырех.
Я прикусила язык и ждала.
Он приблизился, глядя на меня.
— Дочери матерей-близняшек, рожденные в один день, в один час. Похожие, но противоположные.
Харкер говорил о Ларк, обо мне, о нашей связи. Он произносил слова, словно заклинание:
— Ее волосы похожи на опавшие листья, твои же сверкают как луна на воде. Ее глаза цвета желудей, твои же — синь моря. Ее кожа тронута солнцем, твоя — бледна, как луна, — он медленно зашел мне за спину. — Она тиха, ты — общительна. Она принимает свои чувства, ты душишь их. Такие разные. А еще… — Харкер указал своей рукой на мою спину. — Что в вас общего? Чем вы с твоей милой Ларк схожи?
Я знала, что схожего мало.