Я смотрела, как Лорен спал, рухнув от усталости.
Тени ушли. Они исчезли, словно кошмарный сон. Я вытащила Всадника из воды и оставила на укрытом мхом берегу. Я срезала камыши, собрала сосновые шишки и разожгла костер. Я сняла с Всадника рубашку и повесила сушиться у огня. А потом подошла к его коню — большому и черному, из ноздрей его вырывался пар, я протирала его бока мокрой накидкой, искала раны. Были лишь неглубокие царапины, а я много раз исцеляла пони, чтобы понимать, что конь не ранен, просто устал. Они долго ехали.
«Сложно найти», — сказал он. Ларк говорила во время заклинания: «Лорен должен ее найти». Всадник шел за мной.
Я вернулась к нему и тканью, что была привязана к его поясу, вытирала кровь и грязь с его ран. Я никогда не смущалась мужского тела. Работа целителя была понятной, я клялась себе, что думаю только о красных каплях на руках и груди Всадника. Но я часто останавливалась и отходила, чтобы унять дыхание, словно это я ужасно устала. Я понимала, что работаю сбивчиво, из-за этого результат был не таким хорошим. Я заставляла себя уделять внимание деталям, вести себя так, как Целитель ведет со всеми, проверяя переломы, очищая и исцеляя раны.
Но я сдалась, растерялась из-за своей реакции, я села в стороне от Лорена и смотрела на него. Любопытство съедало меня, и я решила, что если все узнаю от Всадника в этот раз, что мне больше не нужно будет думать о нем. Это займет время. Всадник был полон вопросов — история боли, что отпечаталась на лице, силы, что строилась на долге. Это можно было прочитать по его телу.
Руки могли принадлежать скульптору, а лицо и тело — вдохновлять. Квадратная челюсть, легкая щетина, впавшие щеки — его лицо могло быть мрачным, как и взгляд, но этого не было. Лорен, хоть и был Всадником, не был рожден для этого. На левой скуле виднелся синяк от падения, он пройдет к концу дня. Порез над ключицей продержится чуть дольше, если я найду митрен и сделаю мазь, это касалось и свежего пореза на груди. Не было ничего серьезного. Но были давние шрамы от давних ран. Ран, которых касались руки других Целителей, но не постоянно. Я дала бы Всаднику двадцать пять лет. Интересно, скольких Целителей он видел?
А потом мне стало интересно, почему я задалась этим вопросом.
А один шрам тонкой линией шел над его левой бровью к виску. Он был старым и едва заметным, многие его не увидели бы. Но я привыкла замечать то, что было лишним. Рана была ужасной. Лорен явно потерял тогда много крови, пока трава или рука не запечатали порез, могли задействовать и заклинание. Белый целитель работал над этой раной. Идеально поработал. Я вытянула руку и провела пальцем по шраму, ощущая тепло и жизненную силу Всадника…
Я отстранилась, встала на ноги и отправилась по берегу. Зачем я касалась его не как Целитель? Это было предательством по отношению к Райфу, так я думала. Я должна прекратить это. Но я вернулась, ругаясь, что Лорен пришел, и заставила себя закончить начатое. Я ополоснула его вещи и развесила сушиться, а потом сняла с его коня седло, отвела его за голову отдыхать. К седлу был прикреплен узелок из ткани. Я раскрыла его. Внутри лежала еда — сухари, чашка и нож, какой-то пирог, пахнущий овсом, и это я отдала его коню. Я оставила сухари на ткани для него, наполнила чашку водой. Я расстелила накидку. Лорена я уложила на нее и отошла в сторону. Ему не нужен дальнейший уход, он был силен.
Было неприятно, что я так и не получу ответов от Всадника, но мне и не хотелось с ним говорить. Я уже отбросила воспоминание о его взгляде, о его коже под моими пальцами. Я не хотела слышать его голос, чтобы он потом все время звенел в моих ушах.
Костер из камыша начал дымить. Я его не разжигала заново. Скоро рассвет. Я склонилась и подхватила Всадника под плечи, передвигая его. Простое движение, так я делала часто: если правильно использовать силу рычага, то я могла передвигать даже тела, что были вдвое тяжелее меня…
Но вдруг все стало не так просто.
— Что?
— Ай!
Его крик, мой вскрик, стук. Я стащила его, но теперь он был надо мной, прижав к земле ловким движением, сжимая рукой мое горло. Я была удивлена, а он оказался быстрым.
Но я тоже была быстрой, рефлексы давали о себе знать. Моя рука впилась в кожу под его ребрами, я ущипнула его в точке, что заставило его замереть, и я успела выбраться. Он выругался и вздрогнул, но Всадник был обучен, он схватил одну мою руку, затем другую, потянул на себя и прижал весом к земле.
Прошло лишь мгновение. Он прорычал:
— Кто?.. — и его глаза расширились, он резко отстранился. Я развернулась и посмотрела на него, тяжело дыша, глядя, как выражение его лица меняется от боевого до удивленного, а потом до веселого, когда он заметил накидку на земле и свой оголенный торс.