— Он с нами, — заявила я. — Мы отнесем его в его деревню.
— Если деревня еще есть, — прошептал Лорен. Но он не спорил. Он обернул мальчика своей накидкой и устроил осторожно на седле. Он протянул руку, чтобы я взобралась, но я покачала головой.
— Я пойду пешком.
— Оба пойдем, — сказал Лорен. И мы повезли ребенка домой.
* * *
Мы следовали на запад, к рассвету. Я не спрашивала, меня душил гнев. Как люди могли убивать других, порабощать других? Кто сжигал дома и скот, разрушал поля? Что подстрекало эту жестокость и ненависть к жизни?
Я не знала, о чем думал Лорен, но он тоже крепко сжимал челюсти. Мы не говорили.
Вдали был дымок, сначала невинный, словно из труб. Но его становилось все больше, и я уже видела, что горит.
— Их дома, — я бросилась вперед. — Мы должны помочь.
Лорен схватил меня за плечо, остановив, и кивнул на поле кукурузы у дороги.
— Лучше подойти по полю. Нас не заметят.
Я пошла первой, раздвигая высокие стебли, что засыхали, тоже страдая. Дым был все плотнее, он разносился ветром, и я прижала рукав к лицу, чувствуя горький запах. Зачем скрываться, если сухие листья выдают наше приближение? Мы уже опоздали.
Мы остановились у края поля, глядя на разрушенную деревню. Не было ни людей, ни животных, кроме тел овец, похожих на упавшие облака.
Восемнадцать домов и три амбара обгорели, пламя охватило их слишком быстро, чтобы посчитать его обычным. Девятнадцатый дом, что стоял ближе всех к общему колодцу, остался целым.
— Они намеренно оставили его, — прошептал Лорен.
— Тогда узнаем, почему, — сказала я и сорвалась с места.
Лорен остановил меня.
— Не так быстро, миледи. Солдаты могут использовать этот дом. Они могут быть близко.
Я резко развернулась.
— И? Дым скроет меня. Я почти одного цвета с ним, — так и было. Моя кожа, волосы и платье были серыми.
Мы смотрели друг на друга. Мои зубы были сжаты, его губы напоминали тонкую линию. Лорен смягчился. И начал:
— Тебе больно, я знаю…
— Нет, — яростно прервала его я. — Ты сказал, что я отпускаю лишь тех, кого не спасти. Не жалей меня.
Всадник замешкался и сказал:
— Будь начеку, миледи. Я спрячу Арро и догоню, — он повел Арро глубже в кукурузу.
Едкий запах горелого дерева, камней и соломы. Я пробиралась вперед, мощеная дорога была горячей. Дым тоже, но я никогда не видела последствий такого костра, что моментально сжигал все. Это не было похоже на дикие нападения Тротов. Я разглядывала сожженные сады, пытаясь увидеть травы или цветы, хотя бы корешки, что могли пригодиться в исцелении. Почти ничего не осталось.
Я заглянула в окно уцелевшего дома, увидела огонь на кухне, котелок на нем и старушку рядом, и все выглядело так спокойно, но странно посреди разрушения. Она была одна. Я пригнулась и подошла к двери, где прошептала:
— Госпожа.
Старушка выпрямилась, хоть и с трудом. Я, наверное, напоминала призрака, потому что она зажала рукой рот и пошатнулась.
— Ой! Ты хто така?
— Где солдаты? — прошипела я.
— Рядышком вроде…
— Скорее, — попросила я. — Идите за мной!
Она застыла.
— С тобою? Куда? Я не можу уйти, — она постучала костылем.
— У нас есть конь.
— Конь! — она приблизилась, разглядывая меня в тусклом свете. — У кого — у нас? Вы колдуны?
Я покачала головой и протянула руку, но она отстранилась.
— Они придут кушать. Уходи. Уходи или прятайся. Скорее! Пока тебе не увидели.
— Кушать! — я вошла, а она попыталась меня прогнать. — Вы их кормите?
— Не думай, что я хочу! Но выбора нету! Куда я пойду? — старушка помрачнела. Она перестала прогонять и отвернулась. — Ох уж этот изъян. Иначе я была б с остальными.
— Радуйтесь! Мы отведем вас в другую деревню.
— Радоваться? — рявкнула она. — Ты не понимаешь! Нет другой деревни! Они нападут на них завтра или дальше. Радуются те, кто далеко от Тира.
Я была поражена, но выпалила:
— Как можно так хотеть рабства? Люди на дороге умерли, пытаясь спасти вас от…!
— Молчи! — перебила она, голос был горьким и холодным. — Знаю, что соседи умерли! Их кровь была на их топорах! Люди в железе связали остальных, как скот, увели их. И, нет, я бы лучше была с моими, чем прислуживала мучителям! — она прошла, хромая, к котелку.
Я пошла за ней.
— Мы пришли помочь.
— Помочь! — она фыркнула. Она уже не верила, что ей могут помочь, что ей стоит помогать, да и не думала ли я так же? — Пришли из ниоткуда и шепчете: «Сбежать!». Уже поздно!