— Прости, — прошептала я и ушла.
Лорен стоял с Арро, две сильные фигуры среди кукурузы. Он смотрел, как я подхожу, и я расправила плечи и вскинула голову.
— Река на юге, — сказала я, пройдя мимо него. — Там они держат заложников.
Лорен позволил мне пройти дальше, легко догнал меня и сказал:
— Злиться сейчас — это нормально.
— Я не злюсь, — соврала я.
— Ты почти не видела жестокости в Мерит. За эти два дня ты пережила многое. Осознать все сразу не так и просто.
— Я в порядке, — выдавила я и добавила. — Ты тоже это пережил.
Он пропустил это мимо ушей.
— Что ты подложила в рагу?
— Усыпляющие травы. Они быстро подействуют.
— Усыпляющие? — вырвалось у него. — Всего-то?
Я резко развернулась.
— А ты думал, что это отрава? Что я убила их? Я не могу.
— Я не это…
— Ты не понимаешь мой жалкий долг, Всадник? Никакого вреда. Я такой родилась, я не могу это изменить! Я не убила солдатов, я пыталась помешать им убивать, и, да, я могла умереть из-за этого! Думаешь, я рада этому? Ты можешь махать мечом, сражаться за добро или за зло, как захочешь! Я не могу. Что бы я ни чувствовала, я должна уважать жизнь, — я вдохнула, пытаясь понизить голос, но сдавливать эмоции было слишком больно, их было слишком много во мне. — Ты хоть знаешь, как себя чувствуешь, когда умирает тот, кого ты мог спасти, а ты не можешь даже отомстить за его смерть?
— Знаю.
— Тогда не говори, что я должна убивать!
— Я и не говорил, — тихо прошептал Лорен. — Я верю тебе.
Этого мне еще никто не говорил. Я никому не была нужна. Это расстроило меня. Я назвала Целителей жалкими, это тоже расстраивало. Я согнулась, уперла руки в колени и пыталась дышать.
— Но я спрошу, — добавил Лорен. — Что мы будем делать, когда они уснут?
— Свяжем солдат, заберем доспехи, оружие… — голос утих, план казался детским на фоне жестокости. Лорен смотрел на меня и ждал. — Не важно, — сказала я. — У меня есть идея.
Мы подошли к утесу как можно тише. Лорен выхватил меч, сердце мое сжималось. Все ли солдаты поели? Все ли уснули? На краю светился костер. Лорен оставил Арро, жестом остановив его, и мы пошли дальше.
Река была почти на дне, поблескивала в свете огня. Ниже были связанные жители деревни. Они общались, пытались вырваться из пут, не боясь своих мучителей, что лежали на берегу реки. Тускло мерцали их доспехи.
Я схватила Лорена за руку. Он посмотрел на них, на меня, и я победно улыбнулась. Лорен разрезал мечом веревки и лозы, что связывали их — стариков, женщин, детей и подростков. Я подбежала к солдатам и принялась снимать доспехи, зажимая нос из-за вони.
«Они живут в этих доспехах», — подумала я. Кожа их была бледной, сдавленной жесткими пластинами.
Другие помогали мне. Мы снимали доспехи и оружие, собирали их у реки. Никто не спрашивал, почему мы не перережем им горло, но я слышала, как женщина тихо вскрикнула:
— Он дышит! — и страх был ощутим. Я отозвалась:
— Они не проснутся! Не бойтесь, — я сама боялась, что не найду способ покончить со всем без убийств.
И я увидела рыбацкие лодки, что покачивались неподалеку. Причал был на тонких ножках, воткнутых в уже высохшую часть реки, лодки были возле него. Я оставила солдата и вошла в реку, направляясь к ее центру и оценивая. Глубиной по шею, может, глубже… Хватит такой реки, чтобы унести тяжелую лодку? Жители деревни смотрели на меня.
— Река везде такая? — крикнула я. — Далеко она идет?
Кто-то отозвался:
— Вдали она мельчает. И впадает в море.
— Это! — я указала на лодки. — Нам нужно две лодки! — Лорен с двумя детьми побежал к причалу, обрезал их веревки и прыгнул в воду. Он оказался по грудь в воде и вскоре потянул за собой две лодки.
— Зачем это? — заворчал на берегу мужчина. — Зачем лодки? Возьмите их оружие! Убейте их!
— Нет! — завопила я из воды. — Нет! Не убивайте!
— Не убивать? — я разозлила их, послышался шепот. — Почему это? Чтобы они вернулись?
— Они убьют нас…
— Нет, сначала будут пытать…
— Нет! Не ударяйте первыми, — я спешила к берегу. — Лучше не станет!
— А кто считает? — появились крики. — Ты кто такая?
— Придут другие, они будут еще сильнее! — не сдавалась я. — И не проявят милосердия!
— А эти разве не такие? Они оставили мне лишь злость!
— Мой дом сожжен! — другие поддержали. — Убили моего сына! Сожгли сад!
Я увидела фигуру самого молодого из пожилых мужчин, он отделился от толпы первым и направился к куче оружия. Он взял первую попавшуюся ведь — топор с длинной ручкой. Лорен уже был на берегу, на бегу он выхватил меч.